Первые (СИ) - Иоланта Палла

втягивает никотин жадно, как и я. Молчим. Мотор за ребрами маслает тише с каждой минутой. Кровь холодеет. Разум очищается от шлака. Чудо-терапия, сука, а не драка.

— Ты — мудак, — тушит окурок кроссовкой, — но выбор не мой, а Лизы.

— Так просто, — усмехаюсь. Шум снова убивает взглядом. — Даже угрожать не будешь.

— А смысл? — криво улыбается, прищуривается, достает еще одну сигарету, мне протягивает. Беру. Дымим. — Если бы любила, то не предала.

— Она не виновата, это я все.

— Похвально, — летит смешок. — Лиза свой выбор сделала. Да, и ты непробиваемый, смотрю. — вздыхает. — Счастья молодым, как говорится. К лучшему, нет места в моей жизни девушкам сейчас.

— Что случилось?

На мой вопрос лишь ржет и качает головой. Курит. Бросает окурок под ноги и поднимается. Скашивает на меня взгляд.

— Друзьями мы не будем, Тох, сорян, — криво улыбаемся друг другу, — но, если обидишь Лизу, на пол шишки больше бить не буду. Только на полную. Бывай, — все-таки протягивает руку. Пожимаю ее и смотрю, как Шумов удаляется к своей старенькой Ладе. Одной проблемой меньше.

28

Маршал

— Хреново выглядишь, — отвешивает замечание Лабуков, когда садится ко мне в тачку на пассажирское. Сам не лучше. Рожа опухшая. Перегарище источает, будь здоров. Если бы не холодный ветер за бортом, то я бы все стекла опустил, а так кидаю ему банку со жвачкой. Хоть как-то освежит свой поганый рот.

— Хорошо отметил, да?

Улыбается, но как-то натянуто. На него не похоже. Обычно без дополнительных стимуляторов ударяется в рассказы о своих приключениях, а тут будто с мыслями собирается.

— Нормально, — с тяжелым вздохом проводит по волосам и бьется затылком сиденье, — терь не знаю, что делать.

— Опять накосячил?

— Хуже. Сорвал джек-пот, — облизывает губы, пока я завожу мотор и плавно выезжаю с парковки около «СПАРТАКа». — От бати получил, конечно, за вчерашнее. Гонял полдня по залу. Полы там сейчас блестят, как у Чеширского яйца.

Ржем вместе. Только Кирилл как-то невесело. Спрашивать о подробностях выигрыша не тороплюсь. У самого варево внутри такое, что можно с обрыва прыгать. Лиза молчит, а я одергиваю себя, чтобы не сорваться с места и не провести у ее дома несколько суток, как заядлый сталкер. Эгоистичная тварь во мне орет, что необходимо дожимать ее, но совесть, какого-то хрена, просит подождать, пока Кирьянова успокоится и примет то, что вчера произошло. До меня самого допирает не сразу, что не будет уже, как раньше. Теперь либо она вся моя, либо сдохнуть без вкусных губ. Самое идиотское, что в голову не приходит ни одной хорошей мысли, как ее порадовать. Раньше было проще. Раньше не было моего косяка. Теперь же можно мозг сломать о тупые варианты подката, которые в нашем случае не возымеют эффекта.

Пока бесцельно гоняем по городу, мать успевает оставить около сотни пропущенных вызовов, не меньше. Раздражает ее маниакальная помешанность на отце. Ушел и ушел. Я вот не парюсь, где он пропадает. Сейчас не волнует, как он проводит время. Между нами давно черная кошка тропу натоптала. Сердце по привычке сжимается. Перед глазами картинки с горькими слезами матери. Очередная волна раздражения и практически неконтролируемой злости. Лабук замечает, как меня перекашивает от вибрации телефона, и шумно выдыхает. Подголовник сиденья вновь страдает от того, с какой силой друг в него вдалбливает свой затылок. Я бы тоже постучал лбом о руль, но нос не простит мне двойной порции боли.

— Останови около кофейни, бро, — указывает на знакомую вывеску. Рядом находится кондитерская.

В памяти тут же материализуется Лиза, торт, вечер за столом в бывшей бабкиной квартире. Идея генерируется быстро, и я подрываюсь вместе с Кириллом, вот только тот идет за кофе, а я покупаю эклеры. В свое время этот подкат сработал. Может, сейчас сердце Кирьяновой дрогнет. На полную амнистию я не надеюсь, но побитое лицо и коробка со сладостями должны сделать свое дело.

— Держи, — Лабук впихивает мне в руку большой стакан с кофе, кутается в легкую куртку и стреляет у меня сигарету. — А то глазам больно на тебя смотреть, — усмехаюсь, когда он очерчивает сигой мой фейс, — так понимаю, дружба с боксером не состоялась?

— Ага, — делаю глоток бодрящего. Желудок скручивается. После завтрака сегодня больше ничего в него не попадало, а так-то уже вечер, и тренировка была максимально интенсивной. Мышцы требуют восстановления, но разум отказывается. Лиза. Только она меня волнует в данную минуту. Почему молчит? Что-то же можно было ответить на сообщения?

— Значит, завалил новенькую, — выдыхает дым. Всматриваюсь ему в глаза и не вижу ни капли привычного стеба. — Ваш засос под дождем весь чат видел.

По спине пролетает холодок. Вот откуда Шумов узнал. Я-то думал, что ему Лиза покаялась.

— Это уже серьезно, — криво улыбается друг, достает телефон, щурясь и держа сигарету зубами, — смотри. Не знаю, кто автор, но красиво получилось. Я почти прослезился, — ржет, когда толкаю его в плечо.

Кадры воскрешают ощущения, делают их острее и желаннее. Хочется повторить, но… Получается, Кирьянова не в курсе, что осталась без парня, и хана ее отношениям… Возвращаю телефон Кириллу и сжимаю кулаки. А ведь упоротый эгоистичный ублюдок внутри был прав. Надо дожимать. Медленно втягиваю в себя дым. Лабук наблюдает за мной. Наверняка уже знает, куда меня понесет. Без слов садимся в тачку. По дороге к Лизиной квартире допиваю кофе. Нервная система ловит крышесносные баги.

— Я тут подожду, — Кирилл откидывается на сиденье и зевает, пока я спешно хватаю коробку с эклерами и тащу задницу к подъезду. Код не помню. Но мне на удачу, дверь открывается, и я вижу Инну. Глаза удивленные.

— Привет, — растягивает слово и скашивает взгляд за мое плечо. Оглядываюсь. Лабук вытащил свое тело на проветривание. Ростова бледнеет. Киваю, прохожу внутрь и уже в лифте до меня допирает, какой джек-пот сорвал друг. Не верится, конечно, но, как еще объяснить их гляделки.

В нужную дверь колочу громко, игнорируя кнопку звонка. Стучу кроссовкой по полу и шумно выдыхаю, когда Лиза открывает. Растерянная. Домашняя. И я наглый. Напираю с ходу. Вваливаюсь в ее квартиру. Закрываю дверь.

— Я соскучился, Лиз, — протягиваю ей коробку с эклерами, — поговорим?

29

Милые Ушки

Я растеряна. Нет. Не так. Я потеряна в пространстве и времени и не верю своим глазам. Антон у меня в квартире. Улыбается немного напряженно. Вручает мне сладости в коробке, на которой красуются знакомые вензеля. Стоит увидеть чертовы закорючки, как внутри скручивается не просто пружина, а приходит