Горечь и сладость любви - Наталия Николаевна Антонова

Вера сообразила, что, задай ей Андрей вопрос о родителях, она бы проговорилась, и он догадался бы о том, что она не была на даче.

«Сейчас пронесло, – подумала Вера, – но не могу же я продолжать обманывать его. Тем более что Эдуард намекал на то, что хочет на мне жениться. А, собственно, почему я должна лгать и изворачиваться? Разве это преступление, полюбить другого человека и выйти за него замуж? Если хочет, пусть увольняет! – решила она. – Найду другую работу!» Вера гордо вскинула подбородок.

Но в глубине души она понимала, что найти такое же место в другой фирме ей навряд ли удастся. Скорее всего, придётся довольствоваться местом рядового бухгалтера. Но Эдуард стоит того, была уверена Вера.

Когда за Верой закрылась дверь, Данилов подошёл к окну и стал смотреть на улицу. Он чувствовал, что в жизни Веры произошло что-то важное. Что именно, он не знал. Но подозревал, что в дело замешан другой мужчина. Только вот когда она могла его встретить и где, ломал он голову. Не в электричке же по пути к родителям на дачу? А почему, собственно, нет? Андрею вспомнилась счастливая история героев старого фильма «Москва слезам не верит», и он тихо вздохнул.

Эдуард, в свою очередь, решил приготовить для Веры сюрприз и запёк в духовке сочное мясо. Картошку он сварил отдельно и завернул в полотенце, решив, что быстро превратит её в пюре, как только появится Вера.

Сказать, что Вера была тронута поступком Эдуарда, значило бы не сказать ничего! Она пришла в такой восторг, что буквально повисла на его шее.

– Отпусти, – шутливо отбивался он, – ты так придушишь меня!

– Не отпущу! Мой! Мой!

– Твой! – хохоча, соглашался он. – Только обещай не есть меня с кашей!

– Обещаю! Не буду! Я съем тебя с картофельным пюре!

– Какая ты коварная! Но и с пюре не надо! К пюре есть мясо.

Они поужинали, а потом долго стояли, любуясь ярко-оранжевыми сполохами заката и веря в то, что их ждёт такая же яркая совместная жизнь.

Вера оказалась не права. В том плане, что зимы в этом году не будет. Зима наступила, и довольно быстро и неожиданно в конце ноября. Накануне вечером было тихо и относительно тепло, а когда они проснулись утром, то увидели хлопья снега на неопавших листьях сирени.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – присвистнул Эдуард и пошёл натягивать на себя тёплые домашние брюки.

– Скоро отопление включат, – бросила ему вслед не слишком чувствительная к холоду Вера.

– Вот когда включат, тогда и буду снова изображать из себя папуаса на банановом острове, а пока… – он начал натягивать шерстяной свитер дымчатого цвета.

– Да ты, оказывается, мерзляка, – рассмеялась Вера, – сейчас приготовлю тебе завтрак поплотнее, и ты сразу согреешься.

– Да уж, пожалуйста, будь любезна, – расшаркался он в духе кавалеров галантного века.

– И ты будешь мне за это премного благодарен, – подхватила она его шутливый тон.

Вечером следующего дня вернувшаяся домой Вера застала Эдуарда в тонких брюках и расстегнутой на груди рубашке, настроение у него было превосходное, и она воскликнула:

– Отопление включили!

– Как ты догадалась?

– По твоему прикиду, – хмыкнула она.

– А почувствовать своей кожей, что в комнате стало тепло, слабо? – подначил он её.

– Так я же только с улицы, шла быстрым шагом, к тебе торопилась, – оправдалась она.

Он подошёл, молча обнял её и чмокнул в нос.

В воскресенье Эдуард отвёз Веру в свою мастерскую. Помещение было не слишком-то большим и довольно скромным.

– Ничего, – сказала Вера, – пройдёт немного времени, и мы приобретём тебе солидную мастерскую.

– Меня, собственно, и эта устраивает, – пожал он плечами и сказал: – Вера, я завтра принимаюсь за новое полотно, и может быть так, что, вернувшись домой, ты меня там не застанешь.

– Может быть, мне сразу приехать в мастерскую?

– Нет, лучше не надо, – возразил он, – я не люблю, когда мне мешают.

– Даже я? – Вера капризно поджала губы.

– Даже ты. Понимаешь, я привык работать в тишине.

– Я буду сидеть тихо, как мышь под веником, – заверила его Вера.

– Нет, дорогая жёнушка, лучше жди меня дома.

– Я пока ещё не жёнушка, – ответила она.

– Я как раз хотел об этом поговорить.

– О чём?

– Вера! Ты меня вообще слушаешь? – он повысил голос.

– Слушаю.

– Тогда не отвлекайся!

– Я не отвлекаюсь, – притворяясь поскучневшей, пожала она плечами.

– В таком случае я думаю, что сыграть свадьбу нам лучше всего в апреле, – проговорил он, не обращая внимания на перемену в её поведении.

– Что?! – громко вскрикнула она.

– Тебя что-то не устраивает? – спросил он.

– Я просто не поняла, ты что же, делаешь мне предложение?

– Типа того, – улыбнулся он.

– А где же кольцо?

– Пока не купил. Я даже не знаю, согласна ли ты выйти за меня замуж.

– Ты просто чудо в перьях! – воскликнула она весело. – Сначала девушке покупают кольцо, преподносят его и делают ей предложение.

– Вон оно как, – с притворным изумлением протянул он.

Она погрозила ему пальцем.

– Извини, я исправлюсь. Я же первый раз в жизни решил жениться. Опыта у меня никакого.

Вера промолчала.

– Так ты согласна в апреле пойти со мной в загс?

– Надо ещё посмотреть на твоё поведение.

– Смотри на здоровье, – согласился он, – время у тебя ещё есть.

– У меня? – изогнула она бровь.

– Конечно, у тебя, у кого же ещё!

– А у тебя?

– Мне смотреть нечего. Я уже всё для себя решил.

– Какой ты, однако, быстрый.

– Такой уж я уродился.

В глубине души Веры всё пело, хотя она старалась не показывать вида, насколько обрадована.

Вскоре Вера развила бурную деятельность. Пристроить пару картин Прилунина в галерею «Космос» ей удалось легко. Владелец галереи Константин Витальевич Гаманов прекрасно помнил, кто она и при каких обстоятельствах он с ней познакомился. Лишних вопросов Гаманов не задавал, ограничился тем, что передал привет Данилову и пригласил его заходить. Вера обещала всё это передать шефу, но благополучно забыла о своём обещании, потому как помнить и не собиралась.

Но «Космос» – это всего лишь молодая скромная галерея, о которой знают даже не все жители города. Вере же хотелось для своего любимого гораздо большего. И она, взяв ещё несколько отгулов, задействовала все свои связи и возила Эдуарда на всевозможные культурные мероприятия, представила его директору музея местного современного искусства. Тоже, конечно, не ахти что, но начинать с чего-то надо. Несколько полотен Прилунина приняли на выставку-продажу, и к неописуемому удивлению Эдуарда и бурной радости Веры картины купили в первый же день.

– Ты гений! Гений! – Вера прыгала от радости, как пятилетняя девочка.