Спорим, тебе понравится - Аля Кьют

облизал губы после моих поцелуев, и я не без труда сдержалась, чтобы не накинуться на его рот снова. Но он хотел иного сейчас.

— Аня, я торможу благодаря Алексу. Хочу, чтобы ты знала об этом.

При упоминании Монагана мое сердце пропустило удар. Наверно это было нечестно по отношению к Дани, который нуждался сейчас во внимании, но я ничего не могла с этим поделать.

— В каком смысле?

— Тот первый раз на диване — так обычно и проходит мое общение с девушками. Я не утруждаюсь прелюдиями или ласками. Мне не хочется сдерживаться. Я кончаю, как пулемет и засыпаю. Да, я очень так себе сексуальный партнер.

— Первый раз на диване… — повторила я эхом. — Я подумала об Амстердаме. Не надо, Дани. Все ведь хорошо.

— Да, хорошо, — кивнул он. — Потому что я тоже подумал об Амстердаме после того, как накосячил. Вспомнил, как Алекс ласкал тебя, как ты стонала и раздвигала ноги для меня.

Я тихо пискнула, тоже вспоминая это. Черт знает что! Со мной в постели горячий испанец, у нас только что был марафон оргазмов, а я заново возбуждаюсь, вспоминая ночь после клуба и его друга.

— Знаю, малышка, тебе было хорошо. Я хочу, чтобы так было всегда, Аня. Но не могу дать тебе это сам. Один.

— Ты только что дал, — прошептала я.

Моя рука сама собой нырнула вниз, и все это время, оказывается, я гладила член Дани. Стоит ли говорить, что он снова был готов для меня.

— Дал, — согласился он, но пришлось звать на помощь фантомного Алекса. И даже при этом я не смог ласкать тебя так, как мы это делали в Амстердаме.

— Это же нормально. Мы вдвоем сейчас. У тебя всего две руки, один рот, один член.

— И это охренеть как жаль, — усмехнулся Дани. — Если честно, я думал, Алекс примчится уже сегодня.

Дани убрал мою руку, уложил меня на спину, снова лаская и продолжая говорить. Его пальцы порхали по моему клитору, дразня и поглаживая, распаляя вместе с новыми и новыми словами об Алексе.

Кажется, я совсем поехала головой, если возбуждаюсь в постели с мужчиной, который ласкает меня и говорит о своем друге.

— Алекс не примчится. Мы обсуждали это в Амстердаме, и он решил, что лучше не видеться.

— Угу, — буркнул Дани, всасывая сосок в рот. — Это в его стиле. Поверь, он примчится, Аня. Алекс с тобой уже нарушил все свои правила. Он не выдержит, зная, что мы тут вдвоем.

— Глупости, — выдохнула я, приподнимая бедра и выгибаясь, подсказывая Дани усилить ласки.

Но мой испанец игнорировал, как мои слова так и действия.

— Скажи, детка, ты позволишь нам быть с тобой еще раз?

— Дани… Я не думала об этом. Ох, пожалуйста, сильнее.

Вместо этого он убрал палец с клитора, протолкнул ниже и погрузил в меня. Я захныкала, корчась от желания. Проклятый Алекс даже на расстоянии усиливал все мои ощущения в сотни раз.

— Врешь. Ты все время думаешь о нас втроем. Это нормально, Аня. Просто прими это, кариньо.

— Ох, да. Ладно, да.

— Что да?

Дани добавил еще один палец и стал прикусывать ореолу.

— Да, я хочу вас обоих. Еще раз. Чтобы ты… И он. Вы оба…

— Оба что, Аня?

Дани потянул губами за сосок, и я всхлипнула, а его пальцы покинули меня вовсе.

— Хочу, чтобы вы оба трахнули меня. Сначала ты, потом он. Или он, а потом ты. Ах…

Я не договорила, потому что Дани повернул меня на бок и вошел. Придерживая за бедра, он двигался не быстро и не мощно, как до этого, просто скользил, растягивая меня, доставляя какое-то новое медленное удовольствие. Ооочень медленно.

А потом я почувствовала его скользкие пальцы. Он протолкнул их между моих ягодиц и легонько поглаживал анус. Не давил, не проникал, лишь гладил. Я хватала ртом воздух, задыхаясь от ощущений и фантазий.

— А если мы будем трахать тебя одновременно, Аня? Что ты скажешь?

Я ничего не говорила. Мое тело было намного красноречивее. И звуки, что вырывались изо рта, которые Дани ловил с поцелуями.

— Ты никогда такого не делала, да? Кариньо, боже, как я хочу тебя. Всеми возможными способами.

Его признания распаляли меня сильнее, но при этом я знала, что сейчас Дани будет только гладить, позволяя мне привыкнуть к его желаниям, к его рукам, к его члену.

— Так хорошо, Аня? Могу я продолжать? — спросил он, доводя меня этими вопросами до сладкой дрожи.

— О, да, пожалуйста. Так хорошо.

— Хорошо, — повторил Дани. — Тебе понравится, кариньо. Спорим, тебе понравится.

Я не спорила, конечно. Пока мне нравилось все, что давал Дани, и я была не против отдаться и Алексу. Возможно, меня пугал сам факт двойного проникновения, но ласки делали свое дело и сейчас я думала только об удовольствии и об Алексе, с которым все было бы еще острее и лучше.

Не смотря, на медлительность Дани, я кончила совершенно неожиданно очень скоро и очень сильно. Он долго прижимал меня к себе, пока я вибрировала в его руках. И лишь когда утихли все фейерверки моего блаженства, Дани позволил себе разрядку тоже.

Кажется, он что-то говорил об игрушках и обещал, что я буду готова. К чему? Спрашивать не было сил. Я уснула почти моментально.

Кажется, я только закрыла глаза, а Дани уже будил меня и целовал, ласково шепча на ухо что-то по-испански. Я не разбирала спросонья. Думала, он опять захочет продолжения, но нет. Дани отправил меня работать, а сам пропал в тренажерном зале, потом умчался бегать. Он снова явился, когда я почти закончила перевод. Не один, а в компании горячих булочек и ароматного кофе.

Завтрак, сборы, электричка до Церматта, переодевание в магазине, подъемник, и в полдень мы были уже на склоне, а Маттерхорн, казалось, можно достать рукой. Мой опыт с горными лыжами был настолько скудным, что я даже пологих простеньких спусков боялась до паники. Дани был рядом, успокаивал и пытался научить, но инструктор из него, честно скажу, так себе. Ему не терпелось хорошо покататься, а я была тем чемоданом без ручки.

В общем, веселье быстро превращалось в муку для нас обоих. Апогеем страданий для Дани стало приглашение от ребят из Франции упасть в долю на вертолет, чтобы сгонять на крутой дикий склон.

— Соглашайся! — приказала я, не давая ему и рта раскрыть. — Давай, Дани. Лети с ними. Ты же хочешь.

— Я не могу тебя бросить, кариньо. Мы вместе, и ты на лыжах плохо стоишь,