Мой худший друг - Мария Николаевна Высоцкая

Глупо, конечно, так думать. Особенно когда всем телом чувствуешь, что он за твоей спиной. Причем даже не бежит, а просто идет. Как в хорроре, когда жертве просто некуда деться.

Цепляюсь рукой за перила и сбегаю на второй этаж.

Тим, видимо, переходит на бег, потому что почти в этот же момент сигает через лестничное ограждение, оказываясь прямо перед моим лицом.

Вздрагиваю от его не совсем стандартного появления. Глаза бегают. Руки никак не могут найти себе места. Прячу их в карман худи и делаю робкий шаг назад.

– Слушай, – прикусываю нижнюю губу, стараясь максимально осмотреться. Я же как-то должна найти выход из сложившейся ситуации. И пока он видится мне в бегстве. Увы.

«И где же твоя коммуникабельность, Арина?» – язвит внутренний голос.

– Ты ничего не говоришь, – включает комика Азарин.

– Это вышло случайно.

– Кинуть мне в рожу снега? – он приваливается плечом к металлическим прутьям перил.

– Ты сам виноват. Если бы не врал и не делал из меня дуру, вот этого всего, – обвожу ладошкой пространство между нами, – просто бы не было, – в заключение гордо задираю подбородок.

Сердце колотится. Ладошки уже раз пять вспотели. К горлу подкатывает ком из волнения и мегаповышенной тревожности.

Я даже не понимаю, что это, страх? Или же меня пугают собственные мысли?

Рассматриваю его все еще немного красное от снега лицо и внутренне жалею Азарина, размышляя, что это, как минимум неприятно.

Ну вот что за чушь? Он о моем состоянии вообще никогда не задумывался, между прочим! Пугал, оскорблял, угрожал, а ведь всего-то узнал, что я приду учиться в эту чертову школу.

Стискиваю зубы, стараясь вспомнить все самое плохое, что с ним связано, и, когда я уже на сто процентов готова дать бешеный отпор, Тим кивает, сует руки в карманы и говорит:

– Хорошо.

– Хорошо и все? – недоверчиво прищуриваюсь, чувствуя, как будто из меня вытряхнули душу. Я собрала в себе столько энергии, а он выпустил ее из меня, как воздух из воздушного шарика. Всего лишь дернул за нитку.

– Да, – снова кивает. – Ты ждала чего-то другого?

«Ну, как минимум мести», – чуть не срывается с языка, но я вовремя прячу его за зубами.

– Если взять в расчет твою импульсивность, то по теории вероятности…

– Сегодня твоя теория не сработала. Так ты скажешь музычке, что я заболел?

Заболел? Музычке? О чем он? Точно, он же просил его прикрыть. Может, поэтому сейчас сама любезность? Хотя вряд ли, не думаю, что Азарина будет сильно заботить несоблюдение этого нашего «тандема».

– Да, я скажу, – дергаю головой, как болванчик.

– Отлично.

– Это все? – обнимаю свои плечи, пряча пальцы в рукава кофты.

– Да.

– А зачем тогда за мной бежал?

Выпаливаю не раздумывая, потому что этот вопрос не дает мне покоя. Гнаться за мной, чтобы сказать, что все в порядке? Сомнительно.

Тим смотрит себе под ноги и выглядит так, будто вот именно сейчас я застала его врасплох.

– На рефлексах, – растягивает губы в улыбке и теперь уже смотрит мне в глаза. – Ты побежала, я стартанул следом.

Где-то в глубине этажа слышатся шаги. Я толком сообразить не успеваю, а Азарин уже утягивает меня под лестницу. Он не первый раз так делает, что за навязчивая идея?

Вздрагиваю, когда соприкасаюсь лопатками с прохладной стеной, и сразу вытягиваюсь по струночке, так, чтобы как можно сильнее отдалиться от Тима. Расстояние между нами – пара сантиметров. Критично близко.

Раньше меня это не волновало. Только пугало, а после Катькиных слов в организме будто запустился какой-то процесс, и теперь мои чувства начинают жить отдельно от разума.

Еле протиснув руки между нашими телами, убираю за уши выбившиеся пряди волос, стараясь смотреть поверх Азаринского плеча. Надеюсь, что пальцы у меня не дрожат. И свое прерывистое дыхание слышу только я.

– Ты очень красивая, – его голос где-то совсем близко.

Боязливо перевожу взгляд наверх и встречаюсь с Тимом глазами.

– Что? – в горле сухо, поэтому мой вопрос звучит тихо и, наверное, невнятно. Хочется прокашляться, а лучше попить.

Азарин тянется рукой к моей щеке, а потом медленно обхватывает ее ладонью.

Дыхание сразу же перехватывает. Я замираю.

Кто из нас сошел с ума?

– Мне нужно идти, – взмахиваю безвольной ладонью, из которой отхлынула вся кровь. Зато в голове ее переизбыток, мозг требует как можно больше кислорода, чтобы не рехнуться окончательно.

Делаю шаг в сторону. Но, так как места здесь критично мало, поздно понимаю, что мы с Азариным теперь стоим почти вплотную.

Прячу взгляд и, протиснувшись между ним и стенкой, выбираюсь на свободу. К счастью, он меня не удерживает.

В голове полнейший бардак. Раскрасневшись, ускоряюсь в сторону своей комнаты, правда, как только сворачиваю за угол, прилипаю спиной к стене. Тру лицо, шею, пальцы…

Нужно перевести дыхание.

– Зачем ты все это делаешь? – бормочу себе под нос и вздрагиваю от шума. Приглядевшись в направлении, откуда сама только пришла, понимаю, что это Янка. Она проносится мимо меня ураганом и, кажется, всхлипывает.

А вот уже следом за ней вырисовывается Азарин.

Напрягаюсь, плотнее прижимаясь копчиком к стене. Тим поворачивает голову. Я замечаю проскользнувшее в его глазах удивление. Он, видимо, думал, что я уже давно сбежала, а не стою здесь как неприкаянная.

Сглатываю, и в этот момент меня будто бьют битой по голове. Я только и слышу: «Ты очень красивая» – его голосом.

Азарин молча проходит дальше, а я, как только он скрывается в конце коридора, сползаю по стенке к полу в полном раздрае.

Зачем он вообще это сказал?!

Отдышавшись и убедившись, что в коридоре пусто, практически перебежками добираюсь до двери. Сердце все еще шарашит по грудной клетке. В висках пульсирует так, что я почти не слышу посторонних звуков. Лишь это чертово биение.

– Арин, – Катька вскакивает с кровати сразу, как