Татьяна Алюшина - Одна кровь на двоих

   Дима перестал вглядываться в реку, повернулся к Осипу:

   — А спасатели?

   — Да вон бегут с кругами, но не успеют! Их сносит течением в нашу сторону.

   Осип замолчал.

  — Да что там, Осип? — нетерпеливо прикрикнул Дима.

  — Она молодец, все правильно делает, но мужик тяжелее ее раза в два! Умница девочка, все ты правильно делаешь! — похвалил довольным голосом Осип.

— Давай скутер! — предложил Дима.

  — Да ни хрена не успеть! — расстроился Осип, не отрываясь от бинокля. — Со спасательной станции уже идет катер, но и они не успеют, далеко! Мужик без сознания, нахлебался сразу! Пока выведем, пока поставим! Только она и может успеть! Ах ты, черт!!

— Что? — затребовал снизу ответа Дмитрий.

  — В течение попала! Умница, правильно! Она его перехватила за волосы, чтоб грести удобней было! — крикнул Осип, отлип от окуляров, посмотрел на Диму. — Вес у них разный! — И, вернувшись к наблюдению, сообщил: — К нам несет!

   Дима уже увидел, как девушку с мужчиной несло на веревку с буйками, и сразу нырнул, вместе с ним нырнул Олег. Вынырнув почти одновременно, они рванули к девушке.

   «Давай, девочка, продержись еще немного, ты все правильно делаешь!» — подбадривал он мысленно девчушку, мощно рассекая воду.

   Он увидел, как выскочил из-под большого безвольного тела буек, хлестнув ее веревкой по руке, слышал, как она вскрикнула. Тело мужика несло дальше, на Диму с Олегом.

   Это хорошо!

   Она, перекинув через голову веревку, подплыла к мужику, притянула к себе рукой, взяв под подбородок.

   Дима с Олегом подплыли к парочке, чуть приотстав, их догонял Игорь, перехватили у нее из руки мужика, Дима поддержал спасательни-цу за локоток.

   — Игорь, возьми девушку!

   Маша уже плохо соображала, сквозь фиолетовые круги она увидела двоих мужчин, принявших у нее безвольное тело, и подплывающего к ней третьего.

   — Я помогу! — сказал этот третий и прижал, обхватив рукой за талию.

  — Да я смогу, наверное...  — прохрипела Машка.

— Ничего, подышите.

— Нет, поплыли, у меня ноги...

   Он понял, что она сильно замерзла и устала, и, перехватив ее за локоть, поплыл к берегу, буксируя за собой.

   Они доплыли очень быстро, парень помог ей выйти на берег.

   Маша рухнула на колени, уперлась руками в песок, опустила голову и дышала, с хрипом втягивая воздух, приобретая знания о том, что чувствует и как дышит загнанная лошадь.

   Грудь ходила ходуном, делая больно легким и ребрам, сердце колотилось тяжелым бедовым колоколом, перед глазами плыли, переплетаясь, фиолетовые круги, к которым присоединились черные братцы. Кто-то накрыл ее большим махровым полотенцем и легонько похлопал по плечу, но она не видела кто и поблагодарить не могла.

   Покалейдоскопив, круги стали терять яркость и растворяться, дыхание постепенно выровнялось, только сердце все ухало и ухало. Она распрямилась, села на подогнутые ноги, стряхнула с ладоней мокрый песок и смогла увидеть, что происходит на берегу.

   Двое мужчин делали искусственное дыхание и массаж сердца неудачливому ловеласу.

   Раз, два, три, четыре, пять — вдох! Еще раз.

   Тот, который делал массаж сердца, стоя на коленях возле утопленника, располагался к ней лицом, загорелый, с мощным разворотом плеч, большой, сильный; второй, вдыхавший воздух после счета «пять», спиной к Машке, — молодой, жилистый.

   Пострадавший закашлялся, очнулся, перестав быть утопленником. Его быстро перевернули на бок, он удушливо сипел, кашлял надсадно, отплевывался водой.

   Машке показалось, что воды неправдоподобно много.

  — Осип! Врачей из пансионата! — жестким командирским тоном распорядился тот, кто делал массаж сердца.

  — На подходе! Спасатели их сразу подняли по тревоге, они видели, что мы их вытащили.

  — Девушку быстро под горячий душ! И дай ей виски или коньяку!

   Машу кто-то поднял, поставил на ноги, поправил сползающее с плеч полотенце.

   — Девушка! — обратился к ней командующий здесь всем мужчина, поднимаясь с колен. — Вы молодец! Если бы не вы, он бы утонул! — И улыбнулся, глядя на нее золотистыми, чуть с прищуром, тигриными глазами!

   У Машки остановилось дыхание, сердце ударило под коленки, и она стала заваливаться на бок и, если бы не подхватили чьи-то руки, упала бы, ударившись о мокрый песок.

   «Дима!» — выстрелило в висок узнавание.

   И всего на мгновение она отключилась.

— Ей плохо! — крикнул кто-то у нее над ухом.

  — Нет. Нет, — возразила Маша, возвращаясь из секундного помутнения.

   «Помутнение рассудка» — кажется, так это по-красивому называется.

   — Игорь, да неси ты ее в дом скорее! — прогремел командирский голос. — Вот и врачи прибыли!

   Все это она слышала как бы издалека, ее подняли на руки и куда-то понесли.

   «Не надо мне ни в какой дом! Мне надо в свой номер!» — отстранение думала она.

   На пороге дома их — Машку и того, кто ее нес, — встретила женщина, улыбавшаяся сочувственно.

   — Неси ее прямо в душ! — распорядилась женщина.

   Через какие-то коридоры, комнаты, двери и снова коридоры Машку принесли и поставили в душевой кабинке.

   — Я вот здесь полотенце повешу, — сказала

женщина.

   «Ладно, душ!» — согласилась с обстоятельствами Маша.

   Душ — это хорошо. Ей надо согреться, разморозить мозги, перестать трястись бьющей изнутри мелкой противной дрожью перепуганного, замерзшего тела.

   Она врубила горячую воду, уперлась обеими руками в стену и так и стояла под лупящими обжигающими струями, не сняв купальника. Черный раздельный купальник калифорнийского приобретения ей нравился необычайно за удобство и за то, как он ей шел — с высоким поясом плавок, подчеркивающим талию, визуально добавляющим длины ногам, с глухим, в спортивном стиле, верхом, удобным и эластичным.

   Сможет ли она его теперь носить, после таких событий, думала Маша, он будет ассоциироваться с неприятным воспоминанием.

   Вос-по-ми-на-ни-ем!

   Дима.

   Вот каким ты стал.

   Хозяином данной частной собственности «не влезай, убьет!». Хозяином жизни.

   То, что он был хозяином, и командиром, и отцом родным здесь, — понятно с лету, без необходимости каких-либо дополнительных вопросов.

   Богатым. Сильным. Жестким. Тигриные глаза.

   Машка узнала его сразу и рассмотрела немного. Конечно, он изменился, но она узнала сразу.

   «Кажется, еще сегодня ночью тебе было интересно, каким он стал. Теперь неинтересно, теперь почему-то грустно, совсем грустно!»