Патти Берг - Невеста на ночь

Глава 11

Фиби понравилось танцевать, сидя на коленях Грэма.

– Неплохо повеселились, верно? – спросил он, уже в тысячный раз поворачиваясь в кресле и вызывая у Фиби блаженное головокружение.

И вдруг, как поезд на американских горках, он затормозил.

– Что случилось?

– Помнишь моего сына, о котором мы недавно говорили?

– Конечно. Его зовут Дункан.

– Он здесь.

Господи! Дункану полагалось в эту минуту быть далеко отсюда, изучать пыльные и мрачные пещеры. Что заставило его примчаться в Сэнктуари так не вовремя?

Фиби вскочила с колен Грэма и обмахнула лицо платком.

– Может, уйдем отсюда? Съедим где-нибудь мороженое?

– Если хочешь, можем позвать с нами Дункана и Ингрид.

Только не это! Фиби тяжело задышала, делая вид, что ей жарко.

– Знаешь, мне вдруг стало душно. Боюсь, как бы не упасть в обморок. Мне нужно подышать свежим воздухом.

Фиби добралась до двери за каких-нибудь пять секунд, Грэм никак не мог за ней угнаться. Почему она отказалась познакомиться с Дунканом, Грэм не понимал, но допытываться не собирался. Он просто хотел быть рядом с этой женщиной.

Выкатившись из двери, он сразу увидел Герти неподалеку, в тусклом пятне света из окна. Свежий ветер развевал ее платье, тонкая ткань облепила ноги и грудь, волосы разметались.

– Тебе уже лучше? – спросил Грэм, подкатившись поближе.

– Намного. – Она перестала обмахивать лицо платком и улыбнулась. – Может, пройдемся?

– С удовольствием, – отозвался Грэм, радуясь, что теперь им никто не помешает.

Они медленно направились к парку.

В лунном свете она была прекрасна – задумчивая, обаятельная. Грэму хотелось знать об этой женщине все.

– Ты когда-нибудь была замужем?

– Раза два я чуть не вышла замуж. Наверное, я слишком своенравна – это и отпугивало мужчин.

– Наверное, лет тридцать назад я перепугался бы до смерти.

– А я тридцать лет назад ничего не боялась. Мне хватало смелости танцевать голышом под дождем. А чем занимался ты?

– Воевал во Вьетнаме – под тропическим дождем, перепачканный грязью, писал жене и хотел вернуться домой, к ней и к нашему сыну.

– А я училась в Беркли и участвовала в маршах протеста против войны.

– Я голосовал за Никсона.

Фиби рассмеялась:

– А я на радостях купила бутылку шампанского, когда он подал в отставку.

– Да, между нами нет ничего общего.

– Это было так давно. С возрастом люди меняются.

– Значит, теперь ты сторонница республиканцев? – поддразнил Грэм.

– Еще чего! – выпалила Фиби, сверкнув глазами.

Как легко ему было рядом с ней!

Они дошли до озера, Грэм засмотрелся на воду. Внезапно собственный интерес к Герти вызвал у него чувство неловкости.

– Моя жена Джил погибла в аварии пять лет назад, – сказал он, повертев на пальце обручальное кольцо. – Я по-прежнему храню верность ей.

– Хорошо.

Герти не оскорбилась, не стала уверять, что она его понимает. Она присела на траву рядом с креслом Грэма.

– И это все?

– Мы еще слишком плохо знаем друг друга, я не вправе бороться за тебя. И потом, трудно бороться с человеком, который мертв уже пять лет.

– Ты считаешь, что мне следует просто снять обручальное кольцо и забыть о Джил?

– Бывшая жена твоего сына жива, и поэтому он надеется, что они когда-нибудь снова будут вместе. – Фиби обхватила руками колени. – Ты, наверное, надеешься, что когда-нибудь сможешь ходить. Возможно, так и будет. Но твоя жена умерла. Никакими надеждами ее уже не воскресить.

– А ты когда-нибудь любила человека так, что тебе хотелось умереть вместе с ним?

– К сожалению, нет.

– К сожалению? – Как ей удается так просто относиться к смерти?

– Да. Мне сорок восемь лет. Я никогда не была замужем и, возможно, уже никогда не выйду. Я никогда не была влюблена по-настоящему, но ты не представляешь себе, как я хочу потерять голову от любви. А еще хочу, чтобы кто-нибудь любил меня так, что не смог бы жить без меня. В тебе есть что-то особенное. Мне никак не удается посочувствовать тебе.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Да и я сама тоже не нужна. – Она поднялась. – Я замечательно провела вечер, – сообщила она, стряхивая с платья прилипшие травинки. – Честно говоря, еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой, как сегодня.

Грэм пожалел о том, что не уверен в своих чувствах, хотел попросить ее остаться, но побоялся собственных эмоций, сводящих его с ума.

Фиби приложила горячую ладонь к его щеке:

– Я готова к серьезным отношениям, Грэм. Но видишь ли… я живая. Когда ты решишь снова стать живым… надеюсь, ты мне позвонишь.

Кэйро прислонилась к стене туалета, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды проходящих мимо женщин. Наконец она вошла в одну из кабинок, заперла дверь, опустила крышку унитаза и села.

Беспорядочные мысли вертелись у нее в голове: похоже, притягательность Дункана лишила ее способности мыслить четко и логично. Ей не хотелось снова влюбляться в него – не важно, любит ее Дункан или нет. Она должна просто рассказать ему про Дилана, договориться о посещениях ребенка и вернуться домой. А если она поддастся искушению, то снова останется одна, с разбитым сердцем.

Примерно через пять минут ей придется вернуться в зал и завести серьезный разговор.

Но что она могла сказать?

«Знаешь, Дункан…» Неплохо для начала. «Я должна сказать тебе кое-что…» Пожалуй, стоит засмеяться, тряхнуть волосами и улыбнуться. «У тебя есть сын. Милый мальчик, который при рождении весил почти десять фунтов. Роды продолжались двое суток с половиной. Фиби не переставая твердила, что я должна позвонить тебе, негодяю и мерзавцу, и теперь я наконец решилась. Рожать Дилана было чертовски трудно, зато благодаря ему я теперь живу как в раю. Вчера вечером, когда ты сообщил, что ухаживал за отцом после аварии, я думала, что ты изменился, а утром ты ушел, даже не попрощавшись. Это был некрасивый поступок».

Кэйро глубоко вздохнула и снова дала волю мыслям. «Так или иначе, – продолжит она, – я разрешу тебе видеться с сыном. – И добавит: – Дилану нужен отец, но поскольку доверять тебе опасно, при ваших встречах буду присутствовать я».

Да… После такого заявления он наверняка подаст на нее в суд и будет ожесточенно отстаивать свои права.

Кэйро закрыла лицо ладонями. Может, лучше снова промолчать? Внезапно она вспомнила о Фиби и Грэме. Из шести миллиардов людей, живущих на планете, ее тетя выбрала не кого-нибудь, а деда Дилана. Если между ними завяжется роман, вскоре придется объяснять Грэму, что она вовсе не Ингрид Йоргенсен, что в город она приехала не для того, чтобы осмотреть музеи, что она никогда не была замужем за викингом по имени Тур. Останется только сказать правду: она – его бывшая сноха, мать его единственного внука, существование которого хранила в тайне целых пять лет.