Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Думаю, в целом даже те несколько секунд были ошибкой, потому что довольно скоро я почувствовала, как нечто большое и твердое прижалось ко мне. Я поняла: нужно действовать.

— Извини, — сказала я, вырываясь. — У меня кружится голова.

— Дорогая, — пробормотал Гидеон, отводя меня от края крыши, но не отпуская.

— Ха-ха, может, есть специальная кнопка, которая заставит твою штуку спрятаться обратно?

О чем я только думала?

Гидеон взял мою руку и положил себе на член. Я чувствовала жар и пульсацию его пениса через брюки от Пола Смита. Он оставил там мою руку, залез мне под юбку и сделал что-то… довольно продвинутое… там внизу.

Теперь все зашло слишком далеко. Потискаться — это одно, но я не хотела давать Гидеону Стерджису надежду, что готова пойти дальше.

Я совершенно не собиралась этого делать. Если бы мне пришло в голову прыгнуть в постель к кому-то, кто не был моим мужем, то уж точно не к нему. Особенно теперь, когда стало понятно, что он законченный козел. Не говоря уже о том, что Клэр — моя лучшая подруга в саду.

У моей матери, Мари, была теория, о которой она даже писала в своей колонке. Мама говорила, что когда мужчина считает женщину привлекательной, другие мужчины это чувствуют, их к ней тянет, даже если они не осознают причину. У нее даже было название для этого явления. «Мухи слетаются на падаль», — говорила она. Так что, боюсь, Гидеона возбудила не я, а феромоны, которые выработались от моего влечения к Саю.

— Гидеон, довольно, — приказала я, думая как странно, что когда Сай целовал мою шею, меня трясло от удовольствия, но когда Гидеон сосал мой язык и изучал меня спереди и сзади, я не почувствовала ничего, кроме животного возбуждения. Я поправила трусики, которые спустились на ягодицы. — Пожалуйста, хватит.

Мы отправились вниз, и ни Клэр, ни Ральф ничего не заметили. Гидеон налег на вино. Потом мы полакомились свежей малиной со сливками, выпили мятный чай, заваренный из настоящих листьев, и отправились домой к Фэтти. То есть вечер удался.

После того как Фэтти ушла, я поднялась наверх. Я поцеловала спящих детей и выключила магнитофоны, поправила одеяла и проверила, есть ли у каждого свежая школьная форма на следующий день. Ральф вывел Калипсо во двор и запер черный выход, выполняя обязанности хозяина дома.

Когда мы легли в постель, муж снова начал говорить о том, что продажа дома вывела бы нас из затруднений, так что я забралась на него. Вечер был не закончен. Я снова чувствовала, что жизнь полна неиспользованных возможностей, и мне хотелось поделиться этим ощущением.

— Дорогая, — сказал он, — я слишком устал.

— О чем вы с Клэр разговаривали? — спросила я, поцеловав его гладкий лоб, уши и убрав волосы с его глаз.

— О тебе, — ответил он. Ральф всегда так говорит.

— Неправда, — сказала я. — Ну давай же, расскажи мне.

— Она говорила о Гидеоне, о том, что он, кажется, потерял всякий интерес к сексу, после того как она стала звонить ему на работу с требованием бросать все и ехать заниматься с ней любовью, когда у нее поднимается температура. Женские штучки, — ответил Ральф. — Яйцеклетки и все такое.

— Что еще? — спросила я, целуя его лоб над бровями, в месте, которое пахло им больше, чем все остальные. Когда я чувствую запах мужа, то понимаю, что скучала по нему, даже не сознавая этого.

— Я подозреваю, что они все еще не обзавелись детьми не потому, что у Гидеона некачественная сперма, — продолжил он сдавленным голосом, потому что я закрыла своими округлостями ему рот.

— И это все? — спросила я. Из Ральфа приходилось вытягивать каждое слово.

Муж промолчал.

— И что ты думаешь по поводу маленькой речи в честь Клэр, которую Гидеон произнес за десертом, когда он в точности повторил свой тост, прозвучавший в прошлом году на ее день рождения? — вдруг припомнила я. — О том, что Клэр повезло заполучить такого прекрасного мужа. Мне стало ее так жаль. Так почему у них еще нет детей?

— Ну… Серые кашемировые свитера на голое тело, черные замшевые ботинки на босу ногу, не говоря уже обо всем доме…

— Да перестань, у них чудесный дом, — возразила я.

— Если хочешь знать мое мнение, Гидеон оказался в стране голубых грез.

— Заткнись, — приказала я. — Не смеши меня. И ты не прав, думая, что он — голубой.

Гидеон не только настоящий гетеросексуал, он бы стену трахнул, носи она юбку. Но я не сказала Ральфу, почему я так уверена в этом.

— Думаю, гораздо более модно быть геем напоказ и вести гетеросексуальную жизнь втайне, чем быть скрытым геем, а Гидеон никогда не сделал бы ничего против веяния моды, — вместо того объяснила я Ральфу.

Потом я накинулась на мужа, демонстрируя прекрасную спортивную подготовку, и Ральф, несмотря на показную неохоту, был явно доволен, когда его оседлала голая жена.

Некоторое время мы продолжали в том же духе, и для нас обоих приближался кульминационный момент. Только я забыла, что Калипсо как верный пес лежит у подножия скрипучей кровати. Когда оргазм был уже близок и мы оба кричали «да, да, да» сдавленными голосами, она с рычанием запрыгнула в кровать, думая, что мы убиваем друг друга, в смятении, кого придушить, а кого спасти.

— Тише, Калипсо! — прорычал Ральф. — Ааааа…

— Аааа… — отозвалась я.

— Тебе было хорошо? — самодовольно спросила я, когда он, задыхаясь, откинулся на подушку.

— Потрясающе, — ответил он, поглаживая мой живот длинными изящными пальцами. — Знаешь, мне всегда казалось, что парень, способный довести женщину до оргазма, достоин славы. Иногда я думаю, не произошло ли ошибки и почему я не делаю круг почета по спальне под восторженный рев толпы.

— Я знаю, вы, мужчины, хорошо устроились, — сказала я. — Не понимаю почему. Еще я не понимаю, как после всех стараний я сожгла всего лишь сто пятьдесят калорий. Это же так мало, учитывая, скольких трудов мне это стоило.

Я не шучу. Удовлетворение от того, что мы с мужем только что занимались сексом, немного омрачилось при мысленном подсчете, что я сожгла ровно столько же калорий, сколько содержится в одной овсяной лепешке с маслом, а в гостях у Клэр я съела как минимум семь.

— Теперь я понимаю, почему для многих людей спортзал заменил секс. Гораздо эффективнее, — заметила я сонным голосом.

— И гораздо приятней, — отозвался Ральф, отворачиваясь от меня, сгребая подушку и немедленно засыпая.

Клэр

Девятнадцатое марта. Ежегодное всеобщее собрание в Лонсдейл-гарденс. Сотня участников, сидя на стульях, держат напечатанную на трех страницах повестку дня. Трое мальчишек Молтонов с пакетами чипсов в руках носятся вокруг в одинаковых костюмчиках в бело-голубую полоску. Обожаю эти неизменные ежегодные сборища. Они знаменуют начало еще одного года в саду.