Лиз Айлэнд - Розовое гетто

— Ох, милая! Я уже слышу благодарность в твоем голосе. — И Трой рассмеялся. — Да, сделаю, и для тебя, и для себя. Незачем давать Арту Сальваторе повод уволить меня. А то и для чего-нибудь похуже…

Мои глаза вновь широко раскрылись, на этот раз в тревоге. Он, похоже, говорил о том, что за плохую обложку его могут поставить в бочку, залить ноги бетоном и сбросить в Ист-Ривер.

— Но это только слухи?

— Да-да, именно! — И он игриво ткнул меня в бок.

Один союзник у меня есть, подумала я.

Из всех сидящих за столом только Мерседес не развеселила шутка Троя.

— Совершенно верно, — кивнула он. — Разумеется, читатели не хотят, чтобы религия и горячий секс смешивались в одной книге…

— Разве не хотят? — вмешалась Маделайн. И добавила, когда на ней скрестились недоуменные взгляды: — В «Поющих в терновнике» первое смешано со вторым, и ничего, не так ли?

— Ричард Чемберлен[42] такой эротичный, — подала голос Энн.

Мерседес откашлялась.

— Мне кажется…

— Ой! — воскликнула Линдси. — А вы видели Ричарда Чемберлена в «Шогане»? — Она выставила перед собой шариковую ручку и имитировала беспорядочную пальбу. — У моей мамы есть DVD.

— Я думала, он гей, — высказался кто-то.

— Неправда!

И те, кто уже было задремал на оглашении результатов продаж, приняли живейшее участие в обсуждении сексуальной ориентации Ричарда Чемберлена: гей — не гей.

— Меня не волнует его реальная жизнь, — заявила Маделайн. — Он не был геем, когда уводил ту женщину по берегу, чтобы потом заняться с ней сексом.

— Это напоминало сцену на берегу из фильма «Отсюда — и в вечность» с Бертом Ланкастером, — внесла свою лепту Андреа.

— Берт Ланкастер был таким сексуальным… Мерседес вновь постучала молотком по столу.

— Разумеется, вы все знаете, что мы говорим о двух разных демографических группах: людях, которые ищут в книгах эротику, и людях, которые ищут в книгах духовность.

— А как насчет людей, которые сидят в прачечной-автомате и читают, чтобы не умереть от скуки? — спросила Андреа. — Таким может понравиться шаловливый священник.

— Думаю, мы отклоняемся от темы. — Мэри Джо попыталась прийти на помощь Мерседес. — Какие книги, судя по отчету, продаются хуже всего?

Естественно, она хотела это знать, убедившись, что ее серия сохраняет статус бестселлера.

Губы Мерседес сложились в сухую улыбку.

— Книги серии «Пульс» по-прежнему остаются на одном уровне. Продажи не снижаются, но и не растут.

Мерседес не смотрела на Риту. Столь подчеркнуто не смотрела на Риту, что все головы повернулись к ней. Рита жевала кончик ручки и выглядела так, словно уже насосалась чернил.

— Мы все должны понимать, что нельзя останавливаться на достигнутом, — продолжила Мерседес. — Необходимо постоянно генерировать новые идеи. Мне все равно, от кого они исходят: от вас, от авторов или от какого-нибудь безумца, который играет на ложках перед Гранд-Сентрал-стейшн. Главное, чтобы они не иссякали.

Касси вскинула руку.

— Да, Касси?

— Как раз вчера вечером я подумала, что хорошо бы выпустить серию книг о полицейском участке и каждую посвятить истории жизни одного из копов.

Мерседес щелкнула пальцами.

— Видите? Об этом я и говорю. И таких идей нам нужно много.

Касси зарделась от удовольствия.

У меня тоже возникло желание высказать какую-нибудь идею. Судя по всему, оригинальности от нее не требовалось. Я хочу сказать, разве есть что-то оригинальное в полицейском участке[43]? Да бросьте.

— И с этого момента, — Мерседес еще не закончила, — если вам попадется потрясающая книга с оригинальным поворотом сюжета, я хочу, чтобы вы шли прямо ко мне. Возьмите красную ручку и нарисуйте на лицевой стороне папки с рукописью большую букву «Н».

Сидящие за столом принялись недоуменно переглядываться.

— «Н» — значит «новинка», — пояснила Мерседес.

Андреа тихонько хрюкнула, мне пришлось уткнуться в блокнот, чтобы не рассмеяться.

После совещание (которое совсем и не затянулось) Рита была в ярости. Приказала нам встретиться с ней в наружном офисе, KMC.

Взяв по чашечке кофе с молоком, мы вышли из кафетерия и встали рядом с Ритой, которая дымила как паровоз.

— Где Касси? — спросила она.

Андреа слизнула пену с ложечки.

— Осталась после совещания лизать зад Мерседес.

— Наверное, сделать это следовало мне, — пробормотала Рита. — Совещание показалось мне зловещим. А вам?

— В каком смысле зловещим? — спросила я.

— У вас нет впечатления, что Мерседес намекала на мое грядущее увольнение? — Ответов Рита ждать не стала. — Ладно! Естественно. Меня уволят! Вопрос лишь один — когда?

— Почему вы так говорите?

— Со временем на всех падает топор.

— Мы как коровы на откорме, — проворковала Андреа.

— И я самый старый редактор. — Рита выдохнула очередной клуб дыма. — Я Мерседес в матери гожусь, знаете?

— Конечно, если бы вы родили ее в шесть лет, Рита, — отозвалась Андреа. — Вас не уволят.

Может, речь об этом действительно не шла, но Рита так нервничала, что ее волнение передавалось мне; и я уже не сомневалась: уволят как раз меня.

Я попыталась мыслить позитивно. Я! Нет, в Полианны[44] я определенно не годилась. Но, святой Боже, кто-то из нас должен был подсветить наш разговор лучиком надежды, иначе нас всех захлестнула бы обреченность.

— Мерседес лишь говорила, что мы должны немного оживить «Пульс»…

— Может, серия выдохлась, — прервала меня Андреа. — Люди просто не хотят все время читать о врачах и медсестрах.

— Почему? — Рита чуть оживилась. — Они же целую вечность смотрели «Скорую помощь». Мы просто должны придумать, как добавить огня в наши медицинские любовные романы. Правильно?

— Правильно, — откликнулась я.

Андреа продолжала сомневаться.

— А у тебя есть идеи, как это сделать? — спросила она меня. — В твоей голове плавают эти большие «Н»?

— Нет, — честно признала я.

— Тем не менее подумайте, — напутствовала нас Рита. — Прочешите рукописи, которые лежат у вас на полках. Может, найдете что-нибудь интересное.

Поняв, что и это совещание закончилось, мы с Андреа развернулись, чтобы уйти.

— Ребекка, подожди, — остановила меня Рита. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Bay, у нее уже проблемы? — полюбопытствовала Андреа.

Рита коротко глянула на нее.

— Тебе не пора на ленч?

— Спасибо, уже иду, — рассмеялась Андреа и направилась к ближайшему ресторанчику.

Рита нахмурилась, потом бросила окурок на асфальт, растерла каблуком.