Марк Барроклифф - Подружка №44

Джерард был огорошен, но почему-то совсем не расстроился.

– Боже, – сказал он, – она и его предала. Значит, не такой уж он охренительно безупречный, верно?

Если возможно криво улыбнуться открытым ртом, ему это удалось.

– Как думаешь, из-за какой из них он наложил на себя руки? – спросил я. Мои отношения с Эмили давно исчерпали себя, и, поскольку время, отпущенное на тоску и исцеление, тоже истекло, совершенно необходимо завязать знакомство с кем-то еще, – предпочтительно, из соображений мести, с девушкой Фарли – убив, таким образом, двух зайцев сразу. Причем желательно в ближайшие пять минут. Мужчины вообще не отличаются терпением в подобных вопросах. Идеально начать новый роман, как только ваша бывшая подруга хлопнет дверью, заявив, что не желает вас больше видеть, и уже трахаться, когда через пять секунд она вернется за забытым пальто. Если разобраться, найти новую девушку, как только ушла прежняя, вообще идеально, при условии что прежняя ушла не из-за этого.

Люди недальновидные скажут, что девушка, сменившая бросившую вас злодейку, непременно должна быть ослепительно красивой, но мои фантазии намного скромнее. Пусть просто будет красивее прежней, но резко и раздражающе. Например, если моя бывшая всегда беспокоилась, не слишком ли у нее большой зад, я найду себе подругу с идеальной попкой. Если ей казалась недостаточно большой ее грудь, я познакомлюсь с такой девушкой, которой тяжело бегать, и никакие лифчики не спасают. Вот все, чего я хочу. Это не месть, а всего лишь забег наперегонки с бросившей вас девушкой – забег на приз максимальной самооценки. И его я уже проиграл.

– Не знаю, – сказал Джерард, – но лучше давай выясним. Интересно, каково будет Поле, когда до нее дойдет, что ее последний любовник хотел жениться на другой?

У Полы хватило бы ума, ложась с Фарли в постель, не ждать, что через десять минут после того он поведет ее к алтарю, но мне пришлось бы слишком долго объяснять это Джерарду. Услышав о его смерти, она расстроится не потому, что осталась одна, а потому, что его не стало.

Мы тщательно просмотрели список. Насколько я помнил, Фарли встречался со смертоносной девушкой месяца полтора. В среднем на неделю у него приходилось три дамы, и меня искренне тронуло то, что он потрудился сохранить их телефоны. Кто-то, возможно, объяснит идею составления каталога женских имен мужским шовинизмом, но я усматривал в этом истинное, несколько старомодное рыцарство. Таким образом, у любой звонившей ему девушки создавалось впечатление, будто он ее помнит, и она не просто случайная знакомая – даже если так оно и было. Но за последние восемь недель новых номеров почти не прибавилось. Там была Пола, о которой мы уже все знали, была некая Эстара де Бофор (я угадал бы, что она актриса, еще до того, как прочел это рядом с ее именем). В полезных данных значилось: «Работает в ресторане Брауна». Фарли нравилось спать с актрисками, но кончать с собой из-за одной из них? Вряд ли; одинаково трепетная любовь к себе оттолкнула бы их друг от друга, как одноименные полюса магнита. Помню, как-то, пару лет назад, я встретил его с какой-то актрисой в баре «Сохо». Помню, тогда он вдруг набросился на нее с истинно подростковым пылом, целовался, точно в пятнадцать лет – долго, взасос, – и так целый час. Даже бармен не выдержал и предложил им «продолжить это дома». На мой вопрос, что побудило его к подобным выходкам, он ответил, что старался для меня. Хотел уложить девушку в постель, но знал, что по своей воле я из бара не уйду и придется болтать втроем. Чтобы заставить свою спутницу замолчать, он не придумал ничего лучшего, чем закрыть ей рот страстным поцелуем. Таких вещей я не прощаю, но помню долго.

После Полы в последние два месяца в списке фигурировала только Элис МакНейс – и никаких подробностей рядом с именем. Ни телефона, ни рода занятий, никакой полезной информации, ни слова вообще. И больше имен не было.

Что еще любопытнее, та же Элис проходила под номером 4, как раз два месяца назад. На сей раз в графе «занятия» значилось «телевидение – финансы». Был и номер телефона, но кроме – опять-таки ничего.

– По-моему, это она, – постукивая по строчке на экране, сказал я.

– Необязательно, – вяло откликнулся Джерард.

От возбуждения я забыл, что единственный способ добиться его согласия с чужими выводами – заставить поверить, что он пришел к ним сам. Повезет же кому-то с мужем!

– Ладно, тогда которая из них?

Минуту-две Джерард всматривался в список.

– Любая, – изрек он наконец.

– В таком случае можно начать с той, что показалась мне.

После недолгих пререканий Джерард согласился, что начать с Элис очень даже можно.

Я уже собрался звонить, когда он напомнил мне о файле с фотографиями. Мы закрыли таблицу и вошли в директорию фото. На жестком диске их оказалось порядка семидесяти, причем все с пометкой «Элис»: «Элис в Дартмуре», «Элис с лошадью», «Элис перед Национальным театром». В общем, Элис и целая куча совершенно несвойственных Фарли занятий. Во второй раз за этот вечер я исполнился самодовольства и небрежно проронил:

– Знаешь, Джерард, вряд ли это она. Может, посмотрим другую?

Он наморщил лоб.

– Ну, открой.

Я щелкнул мышкой на строчке «Элис под дождем». Экран наполнился цветом, и я влюбился.

– Черт меня побери, ух ты! – услышал я собственный голос. – Вот это цветочек!

С фотографии смотрела смеющаяся девушка лет двадцати четырех, под зонтиком, на фоне какого-то леса или парка. Ее длинные, прямые пепельные волосы были растрепаны, куртка (возможно, позаимствованная у Фарли) была ей явно велика. В руке она держала номер журнала «Тайм». Она была красива – даже более чем. Не как девушка с журнальной обложки, фотомодель или актриса, а как те сильные, умные, чудесные женщины, которых актрисы играют. В ее красоте не было внешнего лоска – зато был мощный внутренний свет. Он шел из души, искрясь и сияя, и было видно, что ей нет дела до того, как она выглядит, до растрепанных ветром волос и отсутствия косметики.

Лицо у нее было доброе, во взгляде огромных зеленых глаз – что-то неуловимо русское или восточное; в общем, странное и экзотическое. Можно предположить, что она водит старый итальянский спортивный автомобиль и сбрасывает пепел с сигареты бережнее, чем обошлась бы с влюбленным мужчиной. Виноват, но уж как есть.

Во время моей учебы в колледже были в моде плакаты с кадрами из фильмов. Помню один, из какой-то чешской картины, что я видел в комнате у девушки: мужчина на коленях на железнодорожной платформе, и прелестная девушка садится в поезд. Пожалуй, именно на эту девушку Элис была похожа больше всего. Режиссеры полагали совершенно очевидным, что коленопреклоненный мужчина предлагает девушке руку и сердце, тогда как она радостно начинает новую жизнь, или едет по магазинам, или что угодно еще, – и они были правы. От актера требовалось изобразить чистую романтическую любовь. Теперь я знаю, что он думал по роли в ту минуту: трахни меня, возьми меня, выйди за меня. Последовательность любая. По-моему, это и есть романтическая любовь. Правда, скорее всего, тот актер был «голубой» и ничего подобного к женщине испытывать не мог.