Кассандра Брук - Прикид

(Номер два. Драматичный: «Джош, это просто ужасно! Я была в растерянности, просто не знаю, что теперь делать! Надеюсь, вы не подумали, что…»)

(Номер три. Прохладно-отстраненный: «Ну вот, прошлый раз вы видели мой бюстгальтер, теперь увидели меня без него».)

(И, наконец, четвертое. Сама искренность: «Ну что, по-вашему, я должна теперь говорить? Пожалуйста, очень прошу, пригласите меня на ленч или куда-нибудь еще… куда угодно!»)

Затем я постепенно начала обретать утерянное было достоинство. И поняла, что ничего этого делать не надо. И тут как раз вернулась Гейл, а через минуту зашла покупательница. Идти обедать мне не хотелось. И я осталась и помогла Гейл показывать костюмы – от Жозефа, от Кэролайн Чарлз и Джин Мюр. В каждом из них женщина выглядела бы просто ужасно, однако она сгребла их все и понесла вниз, в примерочную. Я же устало опустилась в кресло.

– Что случилось, дорогая? – спросила Гейл. – Неприятности?

– Нет, – ответила я. – Просто одно недоразумение…

И я показала ей три наряда, оставленные Данте Горовицем. Гейл брала одно платье за другим и скептически хмыкала.

– Знаешь, не составляет труда представить клиентку, которая бы не бросилась покупать их, – заметила она. – Весь вопрос в том, кто бросится… Может, принцесса Мишель?.. О нет, не думаю, вряд ли… Джанет Стрит-Портер? Возможно… – Гейл снова хмыкнула и откинула волосы со лба. – А вообще-то, Анжела, на тебе они будут смотреться просто шикарно! Примерь хотя бы одно!

Я уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

– Уже примерила… – пробормотала я. Гейл было трудно пронять, но на этот раз…

– Ты… что?

Я поведала ей о маленькой интимной сценке с Данте, и тут уже Гейл вытаращила глаза.

– Мало того, он мне его подарил. Вот это.

И я подняла серую паутинку.

Гейл переводила взгляд с платья на меня.

– Святая Дева Мария! – воскликнула она. – Он тебе подарил! Этот старый педик!

Тут уж настал мой черед изумляться.

– Педик? – переспросила я. – Так ты хочешь сказать…

Гейл расхохоталась:

– Данте Горовиц! Да кто ж этого не знает! – На губах ее играла ехидная усмешка. – Можешь не обольщаться, дорогая, твои сиськи интересуют его не больше, чем две репки на грядке. Нет, я вовсе не хочу тебя обидеть, но именно так обстоят дела. Так что беспокоиться не о чем. Совершенно не о чем.

О Джоше я умолчала. О Джоше, глаза которого говорили, что он созерцает нечто более привлекательное, чем две репки на грядке.

Я выписывала квитанции, когда он вошел. Гейл была внизу, в примерочной, с покупательницей.

– Наконец-то удалось застать вас одну, – сказал он. – Причем вроде бы в полной целости и сохранности.

Уголки его губ кривились в насмешливой улыбке. Я запомнила эту улыбку еще с того, первого дня. Лицо загорелое, обветренное. На нем были джинсы и рубашка с расстегнутым воротом – и выглядела одежда так, словно он совершил в ней кругосветное путешествие и она стала как бы частью его самого.

– Вы были в отъезде, – заметила я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало без подтекста: «Как же я рада, что вы наконец вернулись!» – Где именно?

– В Анголе, – ответил он таким тоном, словно речь шла о Маргите 27. И скорчил гримасу. – Не рекомендую. Правда, там чуть получше, чем в Сомали, но все равно… Ну а вы где были?

Ладно, подумала я, включаясь в игру, и ответила:

– На Пимлико-сквер.

Уголки губ снова дрогнули, он рассмеялся:

– Весьма экзотический уголок! Чего тут только не увидишь!

Интересно, подумала я, старается ли он нарочно меня смутить или же намекает, что зашел не просто поболтать.

Он согласился выпить кофе, и пока я его готовила, бродил по залу, разглядывая развешенную одежду и изредка – меня. И снова я заметила длинный шрам в нижней части шеи – он белел на фоне загорелой кожи. И еще заметила, каким мускулистым и поджарым было его тело, которое он словно выставлял напоказ. До чего же самоуверенный и самовлюбленный тип, черт бы его побрал! И чувствует себя как рыба в воде, говорит мало, зато позволяет каждой черточке лица говорить за себя. А походка гордая и вкрадчивая, точь-в-точь Как у пантеры.

Я проклинала его, потому что он мне страшно нравился, Джош принял у меня чашку кофе и присел на край стола. Глаза замечали и словно впитывали все: счета и квитанции, которые я выписывала, содержимое моей сумочки, жакет, накинутый на спинку стула, памятку, которую я настрочила с утра, чтобы не забыть, что надо купить в супермаркете по дороге домой. Меня словно по косточкам разбирали.

Он выпил кофе и протянул мне пустую чашку.

– Как насчет того, чтоб поснимать вас? – спросил он. И, заметив на моем лице удивление, с улыбкой добавил: – Помните, я еще тогда просил, в прошлый раз?

Меня удивило то, что он помнит. Я буркнула нечто неопределенное, кажется «О да!», и принялась с особым усердием отмывать чашку.

– У меня идея, – сказал он. – Хотелось бы обсудить ее с вами.

Будь я до конца искренней, то ответила бы: «Ой, я вас умоляю, Джош Келвин, мне последний месяц то и дело лезут в голову разные идеи! И если они схожи с вашими, то плохи мои дела!»

Но вместо этого я лишь небрежно бросила:

– Вот как?

Наверное, ответ разочаровал его. Он поднялся и двинулся к двери, все с той же ленивой, неторопливой грацией пантеры. А потом вдруг остановился.

– Может… заглянете выпить… перед уходом домой?

Скорость, с какой я порой соображаю, приводит меня просто в изумление. В считанные доли секунды я решила, что вечером Рейчел захочет поужинать едой, взятой в кафе на вынос. И Ральф, по всей вероятности, тоже. И я уже было собралась ответить: «О да, с огромным удовольствием», как вдруг из-за спины донесся голос Гейл:

– Никак, здесь приглашают выпить? Что ж, я не против.

Я была готова испепелить ее взглядом, но было уже поздно.

– Ну конечно, заходите, – вежливо произнес Джош. – Дверь мою вы знаете, только позвоните, и все.

Наверняка раздражение, кипевшее во мне, все же не укрылось от проницательного взора Гейл. Может, она сделала это нарочно? – размышляла я. Решила доказать, что и постаревших женщин забывать не следует? Не знаю. К счастью, обе мы были слишком заняты, чтобы обсуждать эту тему. Даже в половине шестого вечера в магазине еще торчали три покупательницы. Наконец без десяти шесть последняя из них удалилась, осыпаемая комплиментами Гейл.

– Знаешь, дорогая, – устало заметила она, – нам бы надо завести еще одного продавца. Теперь мы можем себе это позволить. Ладно, давай быстренько! Собираемся, запираемся и наверх, врезать по рюмочке у мистера Келвина!