Роберта Джеллис - Вересковый рай

– Сейчас вы хотите, – вздохнула она.

– Но, Рианнон, – возразил Саймон, вдруг осознавший, что все ее возражения, по-видимому, основывались на том факте, что он может оказаться неверным мужем, – если вы хотите удержать меня, все, что от вас требуется, – согласиться выйти за меня замуж. Тогда я буду верен вам. Буду, не выкажу никакого другого желания.

– Вы сумасшедший? – вскрикнула она, отступая и выдергивая руки с каким-то содроганием. – Такая жизнь отвратительна! Неужели вы думаете, что я бы выдержала, удерживая мужчину на таких условиях? Разве я такая плохая…

– Рианнон, Рианнон, – воскликнул Саймон, сделав движение по направлению к ней и снова взяв ее руки в свои. – Я только шутил. Как я могу думать иначе? Вам не нужны ни расписки, ни другие приманки, чтобы я мог оставаться верным вам. Того, что вы – Рианнон, уже достаточно. Любимая, вы опутали меня такими оковами, от которых я никогда не избавлюсь.

– Нет! Я не «приманивала» вас! Я… не думаю, что я сделала это.

– Приманивали меня? Что вы имеете в виду?

Вместо ответа Рианнон мягко выдернула свои руки и повернулась туда, где его жеребец по-прежнему спокойно прикладывался губами к скудной растительности.

– Имлладд, – позвала она его присущим только ей мягким и мелодичным голосом. – Иди сюда, Имлладд. Иди. Иди. Иди ко мне.

Животное подняло голову и негромко фыркнуло. Саймон напрягся, готовясь закрыть собой Рианнон, если вдруг его боевой конь решит, что она представляет собой угрозу, и бросится на нее.

– Иди сюда, Имлладд! – снова позвала она, причем ее голос гипнотизировал своей поющей тональностью.

И конь подошел! Саймон задержал дыхание, когда жеребец опустил голову, чтобы потереться мордой о руку Рианнон. А затем слегка боднул ее, требуя к себе внимания, когда гладившая его рука замерла на мгновение. Саймон не верил своим глазам. Неужели это был Имлладд, старающийся в любой удобный момент лягнуть годами ухаживающих за ним конюхов? Действительно, Имлладд никогда не делал попыток ударить Саймона и всегда принимал от него знаки любви со степенным чувством собственного достоинства, но сейчас жеребец вел себя, как жеребенок!

– Хватит, – мягко произнесла Рианнон и оттолкнула коня.

Затем она повернулась к Саймону и улыбнулась при виде его изумленного лица, но в глубине ее глаз ощущалось беспокойство.

– Это и есть приманивание. Я уже говорила: Ангарад владела подобным искусством. У моей матери нет такого умения. Она… она читает людей. Я могу приманить практически любое животное, но людей – нет. Мужчины и женщины обладают умом и волей…

– Как и лошади. Кстати, я никогда не встречал никого с более сильной волей, чем у Имлладда, – произнес Саймон, но его глаза блестели от еле сдерживаемого озорства и смеха. – Значит, вы заманили меня?

– Нет!

– Да, заманили! Как только я увидел вас – вы пели принцу Ллевелину, – я поймался на приманку да так и остался на ней.

Рианнон рассмеялась.

– Вы – дьявол! Вы пытаетесь заставить меня почувствовать свою вину. Я даже не заметила вас.

– Тем не менее, – поддразнивал Саймон, – вы заворожили меня. Посмотрите, каким неспособным к сопротивлению я вернулся обратно, после того как вы отослали меня прочь. Я околдован.

– Вы околдованы своим собственным желанием идти своим путем, – резко возразила Рианнон. – Вы принимаете меня за идиотку и не помните, как только что говорили мне, что являетесь посланцем графа Пемброка и в любой момент можете быть вынуждены уехать?

Но она совсем не злилась, и Саймон рассмеялся вместе с ней.

– Как неудобно вы честны, – пожаловался он. – Любая чувствительная женщина получала бы удовольствие при одной мысли о том, что она может околдовать мужчину…

– А особенно вас! – воскликнула Рианнон.

– Не оскорбляйте мою скромность, – нашелся Саймон, ухмыльнувшись. Затем спокойно произнес: – Но тем не менее это правда, о, не то, что вы околдовали меня, а то, что я полюбил вас с первой встречи и что всякий раз, когда я вижу вас и говорю с вами, эта любовь лишь усиливается. Рианнон, вы говорите, что не любите меня… Вы влюблены в кого-нибудь другого?

– Нет! И никогда не полюблю.

– Я не верю вам.

Она передернула плечами.

– Я тоже не верю в то, что вы будете любить меня вечно. Нет, не возражайте. Как вы можете сказать о том, что случится через год?

– Не знаю, буду ли я жив через год или через месяц. Но все дело в том, что, пока я жив, я не перестану любить вас.

– Саймон, я не это имею в виду. Вы действительно не знаете ни меня, ни таких, как я. Я – единое целое. Если я отдам вам лишь одно сердце, без моего тела, и вы потеряете его, я умру.

Он начал говорить, что никто не умирал от разбитого сердца, и при этом смотрел в ее ясные глаза, имеющие странное выражение. И вдруг, совсем неожиданно для себя, Саймон понял, что Рианнон может приговорить себя к смерти, точно так же, как некоторые хищники в неволе, хотя отдельных подобных им животных уже удалось приручить. Сопротивление Рианнон теперь представлялось в новом свете. Саймон никоим образом не сомневался в своих собственных чувствах. Это была первая женщина, которую он когда-либо любил, и он был уверен, что будет любить ее всегда. Он знал, что ей не грозила опасность из-за перемены в его чувствах, но как заставить ее – не любить его, а доверять ему, – в этом все отличие. Время могло бы убедить ее, но у него не было времени. Она так восхитительна, и так трудно ждать!

7

Если бы не неровные камни на том берегу, Рианнон, возможно, достигла бы своей цели. Так как Саймон едва ли мог найти два камня, достаточно больших и ровных, чтобы на них можно было сидеть, он и не помышлял о немедленном совокуплении. О том, чтобы снова сесть на лошадь и как следует поискать подходящее место, Саймон даже и не думал, потому что это касалось женщины, которую он любил. Можно было бы поискать поблизости заросли или канаву для забав со шлюхой или крепостной девкой. Когда имеешь дело с леди, то время и место должны «ладить» с чувством, и особенно это относится к Рианнон, которая так чувствительна.

Когда они уже сидели, Саймон открыл было рот, чтобы спросить Рианнон, как она думает разрешить проблему, но она сразила его вопросом, непосредственно касающимся поручения Пемброка к ее отцу. Саймон ограничился кратким изложением ситуации и сделал попытку перевести разговор снова на личные дела.

– Нет, – возразила Рианнон. – Я не желаю говорить о нас, Саймон. Я все еще слишком возбуждена. Я должна подумать, когда вас не будет рядом.

– Я не доверяю таким мыслям. Вы превратите меня в чудовище и разобьете мое сердце. Вы не малодушны, Рианнон. Неужели у вас не хватит духу немного пожить жизнью, полной радости?