Андреа Йорк - Не могу сказать "прощай"

— Итак, ты не продаешь дом?

Он отрицательно покачал головой.

— Кэтти, ты когда-нибудь изменяла мне? — вопрос сорвался у него с языка.

Ее рука с ложкой супа застыла в воздухе.

— Нет, — не раздумывая, ответила она.

— Но ведь прошло столько времени.

— Рей, я могу забеременеть от другого точно так же, как и от тебя.

— И только поэтому ты не ложилась в по­стель с другими мужчинами? — резко спросил он. — Потому что боишься забеременеть?

— Нет. — Ложка звякнула о тарелку. — Ты полон решимости заставить меня сказать это, да? Отлично, тогда я скажу. Да, я по-прежнему люб­лю тебя, поэтому не изменяла тебе.

Однако в ее взгляде не было любви: она ско­рее выглядела рассерженной и готовой к схватке. Но Рей ни на секунду не усомнился в правдивости ее слов, огромная тяжесть упала с его плеч. Оче­видно, это отразилось на его лице, потому что Кэтти спросила:

— Ты, видимо, полагал, что последние пол­тора года я только тем и занималась, что прыга­ла из постели в постель?

— Гюнтер своими намеками заронил у меня подозрение, что ты спала с Юстином.

— Гюнтер с таким же успехом может судить о женщинах, с каким ты о певчих птицах. — Она нахмурилась и зачерпнула ложку супа.

— Самцы певчих птиц крупнее, разумнее и ярче окрашены, чем самки,— блеснул по­знаниями Рей.

Кэтти, к его удивлению, рассмеялась.

Сколько раз они с Кэтти допоздна засижива­лись за столом на кухне, ужиная и обсуждая события прошедшего дня, а потом отправлялись наверх и лежали, тесно прижавшись друг к другу на огромной кровати. Они не всегда занимались любовью, но чувство близости, связывающей их, от этого не ослабевало.

Когда Кэтти ушла от него, именно этой теп­лоты их отношений ему не хватало так же сильно, как и секса. Ему не хватало ощущения блаженст­ва, когда она лежала, свернувшись в его объятиях, положив его руку себе на грудь, не хватало тонкого аромата ее волос и той щемящей нежно­сти, которую он испытывал к ней, когда Кэтти была рядом.

Она не переставала любить его — теперь он знал это, но пока не тешил себя надеждой, что Кэтти готова вернуться с ним домой. Тем не менее, оставить ее здесь и уехать он не может.

Не находя себе места, Рей отодвинул стул и встал:

— Не мешало бы и мне поесть супа, — сказал он. — Я очень проголодался.

Глядя в тарелку с супом, Кэтти тихо сказала:

— За этот год я была ужасно несправедлива к тебе, Рей, и прошу за это прощения. Но не думай, что мне давалось это легко.

— Нам нужно поговорить о Джейке! — забыв об осторожности, воскликнул Рей.

Кэтти сжалась от этих слов.

— Да, да, думаю, нужно.

Он все-таки добился, чтобы она пошла ему на уступки. Стараясь сохранять спокойствие, он произнес:

— Но не сегодня, дорогая. Давай увидимся завтра утром. После одиннадцати.

— Спокойной ночи,— пробормотала она и поспешно добавила: — Я так рада, что именно ты нашел меня.

— Я тоже, — сказал Рей и вышел.

Кэтти по-прежнему любит его. Она не изме­нила ему. И она согласилась поговорить об их умершем сыне — тема, ставшая в последние ме­сяцы их брака запретной. Ощутив на лице вла­гу, Рей подумал, что должен благодарить ту­ман. Кэтти заблудилась в нем, но он нашел ее и одновременно нашел что-то еще, что дарило ему надежду. В их отношениях наступил перелом.

На следующее утро в половине десятого Рей решил нанести визит Юстину. Он должен по­благодарить его за помощь в поисках Кэтти. И кто знает, возможно, ему удастся выяснить что-нибудь, что окажется полезным и поможет развеять страхи Кэтти.

Туман рассеялся, ориентируясь по карте Гюнтера, Рей добрался до лесной поляны в западной части мыса, где стоял крытый дранкой ветхий домишко, продуваемый со всех сторон океан­скими ветрами. Рей постучал в дверь, которой явно не повредил бы слой свежей краски. Но, по-видимому, подобный способ использования красок меньше всего интересовал Юстина. Дверь распахнулась.

На пороге перед ним стояла Кэтти.

На мгновение Рей замер от потрясения, к ко­торому примешивались ревность и панический страх. Кэтти изумленно уставилась на него так, словно увидела впервые в жизни.

— Что ты здесь делаешь?— резко спросила она.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

— Я пришла посоветоваться с Юстином,— заметила она.

На помощь Рею пришло чувство юмора.

— И я тоже,— сказал он, проходя мимо нее внутрь.

Спиной к окну, занимавшему всю стену от потолка до пола, около видавшего виды стола стоял мужчина и мыл кисти.

— Доброе утро, — спокойно произнес Рей. — Я муж Кэтти, Рей Адамс. И если я удивлен, застав ее здесь, то лишь потому, что вчера вечером мне казалось, она собирается провести ночь у себя.

Он не скрывал перед другим мужчиной своих притязаний на женщину, которая вела себя здесь как у себя дома. Она преспокойно села на сто­ящий рядом стул и недовольно фыркнула, ког­да Юстин, вытерев тряпкой руку, протянул ее Рею.

Рей не мог не отметить мужественности этого человека, его ауры чисто мужского начала, столь ценимого женщинами.

Кэтти не изменяла ему, твердо сказал себе Рей. И если она устояла перед чарами такого привлекательного мужчины, как Юстин, то ему остается лишь поздравить себя.

— Я очень рад наконец-то познакомиться с вами. Кэтти мне столько про вас рассказы­вала, — вполне радушно улыбаясь Рею, сказал Юстин.

— Плохого, хорошего или малозначительно­го? — поинтересовался Рей.

— Только не малозначительного, теперь я сам вижу почему. Кэтти, предложи-ка мужу кофе. У меня где-то были булочки.

— У тебя не осталось чистых кружек,— воз­мутилась Кэтти.— Я решительно отказываюсь мыть тебе посуду, Юстин.

— Вот закончу картину и устрою генераль­ную уборку, — сказал Юстин.— Хотите взгля­нуть на картину, Рей? Идея написать ее родилась из моих бесед с Кэтти.

Он подвел Рея к высокому мольберту, сто­ящему у окна. Без дурных предчувствий Рей взглянул на картину. И в то же мгновение он непроизвольно стал хватать ртом воздух, слов­но кто-то без предупреждения и с дьявольской точностью нанес ему удар в солнечное сплете­ние. Все поплыло у него перед глазами, он не замечал ничего, кроме белых и черных мазков на холсте.

Фигура — мужская или женская, хотя, похоже, это не имело значения, — стояла у окна, вгля­дываясь во что-то, что можно было принять за сильный снегопад. Казалось, фигуру на кар­тине окружает лишь пустота одиночества. И Рей тут же ощутил ее, пустоту, с которой он жил столь долго.

Джейк ушел и не вернется никогда. Джейк, его нежно любимый сын...

Глава 7

Рей наблюдал за собой как бы со стороны — по щекам текли слезы, а руки сжаты в кулаки в попытке сдержать крик боли. Он был похож на раненого, беспомощного зверя. Рей не сразу осоз­нал, что перед ним стоит Кэтти, закрывая собой холст, стараясь защитить его от впечатления, вы­званного картиной.