Сьюзен Айзекс - Волшебный час

— Просто не верится, — сказал я. — Ничего не изменилось. Как будто сейчас вбежит твоя сестрица и начнет в меня плеваться.

— Точно! — сказал Джерми, как всегда, гнусавя. — Как же я мог забыть. Она как-то целое лето в тебя плевалась. Очень была влюблена.

Дом Котмэнов по-прежнему хранил ту беспечную обшарпанность, которая поражала меня в дни нашего детства. Выцветшая мебель все так же была обита тканью в цветочки. Эти цветочки словно сползали с диванов на вытертые до ниток коврики, а с ковриков — на деревянный паркет и снова карабкались вверх — на плетеные стулья. Снаружи, на задней террасе в глиняных замшелых горшках росли опять-таки цветы и обитали старые кованые металлические стулья, выкрашенные белой краской, которая местами облезла.

Подобно своему жилищу, Джерми не слишком переменился. Высокий, ростом примерно с меня, только вот лицо оставалось прежним — круглым и младенческим, с носиком-кнопкой и широко расставленными глазами. Ну, само собой, на лбу появились морщинки, а каштановые волосы украсила седина, но в своих роговых очках и белом шерстяном свитере он был похож скорее на подростка-переростка, напялившего папашин костюм, чем на настоящего взрослого.

Он жестом пригласил меня сесть.

— Ты что будешь? Кофе? — тут он что-то припомнил. — Может, пива?

Я покачал головой.

— Стив, Боже мой, расскажи о себе. Где ты живешь? Чем занимаешься?

Джерми был слишком хорошо воспитан, чтобы прямо спросить: чего тебе надо? Хотя наверняка в глубине души он подумал, что я заявился занять денег или с какой-нибудь мерзкой просьбой типа: подари мне, пожалуйста, фото Мадонны с автографом.

— Живу я по-прежнему здесь, в Бриджхэмптоне, на севере Скаттл Хоул…

— Женат, холост, раз… — тут он умолк, а потом продолжил еще более воодушевленно: — А я опять женился. В прошлом году. — Он выдержал паузу, давая мне возможность подготовиться к сногсшибательной новости. — На Фейс Амстед.

Я почтительно склонил голову, как бы говоря: как же, знаю, всю жизнь обмирал по постановке света в исполнении Фейс Амстед.

— Поздравляю.

— Она сегодня пропадает в театре. Представь себе, работает.

Видимо, его второй брак оказался удачным. Джерми явно с удовольствием произносил имя своей жены. К тому же, по-моему, он просто балдел от того, как она отдавалась работе. Послушать его — и впрямь подумаешь, что она первая меж жен от Рождества Христова, которая работает по субботам.

— Ну а ты? — поинтересовался он.

— Я так и не женился. Я, знаешь ли, такой охреневший вернулся из Вьетнама…

— Из Вьетнама, — эхом отозвался Джерми.

— А потом постепенно привык быть один, привык к независимости. Наконец встретил потрясающую девушку. Мы собираемся пожениться на уик-энд в День Благодарения.

— Так ты был во Вьетнаме, — тихо сказал он.

Я сразу вспомнил, что сейчас все это выглядит по-другому. Все эти годы нас воспринимали как палачей, вырезавших целые азиатские деревни, а теперь мы каким-то образом превратились в национальное достояние.

— Ты участвовал в боевых действиях?

— Нет, приставала несчастный. Там как раз нужен был нападающий в сайгонскую похоронную команду, так что я всю войну провел на бейсбольном поле. Слушай, я ужасно был бы рад просто так потрепаться, но вообще-то у меня к тебе дело…

Я заметил, что его лицо слегка вытянулось, пухлые детские щечки как-то даже опали.

— Ну, Дже-ри-ми, выкладывай, что ты сейчас обо мне подумал? Что я страховой агент и пропагандирую новый вид страховки?

— Ну-у-у… — Он справился с минутным замешательством. — Нет. — И тут же снова стал самим собой, таким же едким, каким он был по телевизору. — Нет, честно говоря, ты больше похож на матроса с затонувшего судна.

— Не буду скрывать, я следователь в отделе по расследованию убийств Саффолк Каунти.

—  Ты?

— Так точно. Признайся, ты ведь никогда не предполагал, что я окажусь на стороне закона?

— Убийства! — воскликнул он. — Стив, наверное, это ужасно интересно! Потрясающе.

— Угадал — обалденно интересно, когда кого-нибудь перед этим изнасилуют, а уж расчлененка — я вообще от этого тащусь.

— Нет, я серьезно, тебе же нравится твоя работа?

— Она стимулирует мой мыслительный процесс.

— Я серьезно.

— Да, нравится. Очень. А теперь угадай, по какому поводу я здесь.

Он догадался почти мгновенно.

— Сай Спенсер.

— Я хочу знать все о его окружении, слухах, сплетнях, толках — все, что тебе известно. Ты был с ним знаком?

Он крутанул стул и сел ко мне лицом, а к пляжу — спиной.

— Немножко.

— Ваши пути пересекались?

— Нет. Он тусовался с теми, кто постарше. С теми, кто начинал с нуля, а потом в одночасье разбогател: с писателями, владельцами ресторанов, модельерами. Ну, знаешь, изможденные скуластые дамочки и их разъевшиеся кавалеры.

— Сай не был разъевшимся. Рост метр семьдесят, вес — шестьдесят кило.

— Он был исключением. — Джерми вдруг спохватился: — Слушай, ты знаешь, сколько он весил, по результатам…

— Да. Вскрытия. Понимаешь, он был в отличной форме. Мне бы такую печень. Если бы его не подстрелили, он бы жил лет до ста. Штука в том, Джерми, что я знаю больше, чем мне того хотелось бы, о его внутренних органах. А мне нужно разузнать о нем самом. Вот почему мне очень нужен ты. Даже если ты не был его лучшим другом, ты должен что-то о нем знать, по крайней мере о том, что он делал.

— Ну конечно.

— Хорошо. Что тебе известно о «Звездной ночи»?

— Сплетни или содержание фильма?

— И то, и другое. Сначала — сюжет, а потом возьмемся за сплетни.

Джерми снял очки и задумчиво пожевал дужку:

— Охо-хо. Я-то сам читал один из ранних вариантов сценария. Это динамичная приключенческая история. Про обаятельного мерзавца, который женится на одной бабе из-за денег. На первый взгляд эта мадам — очень холодная, замысловатая, типа, — прости, — местных «хэмптонских». Ее покоряет сексуальность и обаяние нашего мерзавца. Короче, не вдаваясь в подробности, его прошлое, — а он приторговывал кокаином, — все-таки его настигает, и какие-то колумбийцы похищают его жену по причинам, изложенным в сценарии довольно неубедительно. Поначалу наш негодяй не реагирует. Но постепенно соображает, что по уши втюрился в собственную жену, а она… ее держат в заточении где-то… тут я не совсем хорошо помню, но думаю, где-то в Боготе. А может, в Бруклине. В свою очередь, она постепенно приходит к выводу, что ее супруг — не просто обаятельный подонок, а ни более ни менее, как ее первая настоящая любовь. Он пускается на поиски, а она ускользает от похитителей, затем следует дурацкая и бессмысленная сцена погони на машинах, и вроде бы плохие дяди одерживают верх. Но в конце фильма каким-то образом выясняется, что все обошлось, любящие сердца соединились и стали жить-поживать и добра наживать.