Стефани Кляйн - Честно и непристойно

– А где все остальные? – спросила я Александру как специалиста по планированию.

Она занималась организацией мероприятий в журнале «Нью-Йоркер», нумеровала аргументы в споре, всегда думала, прежде чем говорить, и не мыслила жизни без электронной записной книжки и списков дел на завтра.

– Сегодня нас только трое. Настоящее празднество в суб.

Экономя время, Александра изъяснялась аббревиатурами.

– Что? Что в субботу?

– Ангел, мы же тебе говорили. – Александра погладила мне руку наманикюренными пальчиками, словно это было манто из собольего меха. – Место назначения – Хэмпс, отправляемся в восемь утра... Цель поездки: Предаваться. Пороку. Весь. Уик-энд. Напролет.

Мы нередко шутливо обзывали друг друга шлюшками, хотя единственным живым существом, делившим со мной постель в последнее время, была моя собака.

– Я думала, мы уедем в субботу, чтобы не вляпаться в праздничные пробки.

Далей и Александра уставились друг на друга, потом – снова на меня, и разразились дружным смехом.

– Дорогуша, брось – это же лучший уик за все лето! Встанешь пораньше, сядешь в машину, а в дороге поспишь.

Где бы взять учебник по тому, как быть классной? Я бы изучила его вдоль и поперек, заучивала бы куски наизусть. Я не хочу быть матроной, разведенкой с пристойной ниткой жемчуга. Я хочу быть частью потрясного мира Алекс. Она – мой пропуск в веселую одинокую жизнь.

Я даже не очень поняла, зачем мы в таком случае собрались. Ни одна из нас не решилась плотно поесть, зная, что на завтра нам предстоит щеголять в купальных костюмах. Это был обед без обеда, в стиле «а чем ты собираешься заняться в свой взаправдашний день рождения?» Втроем мы выпили две бутылки шестидесятипроцентного марочного рислинга, закусывая сыром «Реблошон» и позволяя пожилым джентльменам угощать нас розовым шампанским в бокалах с засахаренными краями.

И тут я заметила, что прямо к нашему столу идет мой бывший одноклассник Брэд, и в животе у меня заныло. Он остановился и улыбнулся, зависнув над нами; казалось, что его лицо подсвечено фонариком. Странное зрелище, прямо как когда внезапно видишь собственного швейцара в незнакомом районе города. Ах, черт. Я затаила дыхание.

Ладно, скажу прямо. Мы с Гэйбом ходили в одну и ту же до омерзения маленькую школу. Вот так. Но не делайте поспешных умозаключений в стиле «ах, не удивительно, что школьный роман закончился неудачей в браке». Тогда мы с Гэйбом даже не дружили. И конечно, не встречались. Он был мистер Всезнайка и Лучший спортсмен года, а меня звали Лосихой. Мы не сталкивались даже в раздевалке. Мы не назначали друг другу свиданий вплоть до того времени, пока я не оказалась на старшем курсе колледжа, и мы не возобновили знакомство благодаря своим младшим сестрам. А Брэд в средней школе был лучшим другом Гэйба.

– О, привет, Стефани! Как я рад тебя видеть!

Врешь, наплевать тебе. Я улыбнулась и, проморгавшись, обменялась с ним вялым рукопожатием. Поцелуи, приветственные реплики, натянутые улыбки, а затем неожиданное:

– А что поделывает Гэйб? Я слышал о вашем разводе. Очень жаль! Он ведь хирург теперь, верно?

Я знала: на такой вопрос нужно отвечать осмотрительно, изящно и церемонно. Деликатно. Будто ты надел белые перчатки.

– Да, он – хирург и поганец, только не в таком порядке: хирургом он стал позже. Спасибо, что поинтересовался. – Я уперлась локтями в стол и посмотрела ему в глаза.

Брэд откашлялся, поморщился и уполз как побитая собака.

– Стефа-а-ани! – ахнула Александра. – Про себя ты можешь думать что угодно, но, произнося такое вслух, ты ставишь людей в неловкое положение!

Вот в этом и разница между нами. Алекс выросла на Юге, в традиционном доме, где понятие «леди так не поступают» подсыпалось в огромные кувшины сладкого чая и принималось внутрь в лечебных целях после утренней молитвы. Когда Александра напивалась, она превращалась в главную волчицу стаи и агрессивно рвалась к тому, что ей требовалось, не думая о других и не строя планов. Когда она напивалась, то становилась мной.

– В неловкое положение, говоришь? Это я попадаю в неловкое положение, если при мне упоминают о Гэйбе! Если ты не готов услышать ответ, не задавай, черт побери, вопросов!

– Мне не нравится, когда ты огрызаешься, вот и все. – Тон Алекс смягчился.

Далей намазывала остатки сыра на кусочек подсушенного хлеба.

– Ну да, я огрызаюсь! Я намерена защищать свою жизнь! Пропади пропадом Брэдфорд и его дурацкие ботинки!

Далей тронула меня за руку.

– Стефани, ты молодец. Это нужно было додуматься подойти сюда и спросить тебя о Гэйбе, в особенности зная о вашем разводе. Ты высказалась от души, и это прекрасно. Я предлагаю произнести тост, пока шампанское не кончилось.

Я хотела завершить ужин в молчании, дабы почтить погибшую любовь. Не отвратительно ли, что мое прошлое вот так легко вошло сюда, воспользовавшись чужим телом, словно мы его вызвали на спиритическом сеансе? Не отвратительно ли, что рассудительность и осознание того, что это все в прошлом, ничего не дают, и незначительный гость из общего прошлого вызывает у меня чувство стыда?

Фраза: «Да, мы теперь разведены» – звучит так постыдно, будто тебя только что выпустили из клиники по лечению алкоголизма. Ты признаешься, что у тебя есть проблемы, что твоя жизнь не была безупречной. Но чья жизнь безупречна? Ладно, хватит молчать. Я подняла бокал.

– За шампанское в задницах!

Мы улыбнулись, сдвинули бокалы и чокнулись.

Когда в конце концов мы помахали официанту веером почти исчерпанных кредитных карточек, он сообщил нам, что ужин уже оплачен. Неужели это дело рук Брэда, охваченного раскаянием? Возможно, ли? Я огляделась, разыскивая в запрудившей ресторан толпе его бурундучью физиономию. Официант остановил меня и, коснувшись моего плеча, кивнул в сторону мистера Выпендрежника, который ухмылялся с довольным видом школьника, только что услышавшего пошлый анекдот. Александра просияла, выпрямилась и прижала руку к животу, словно сдерживая охватившее ее возбуждение. Ей явно не терпелось утащить его с собой для тет-а-тета. В пьяном виде она считала, что «помолвлен» переводится как «пока не женат». Мы с Далей переглянулись, не сговариваясь, подхватили Александру под руки и вывели ее из ресторана. Так мы спасли нашу товарку по стае от очередной засады. Александра временами сама себе худший враг. Мы поехали по домам в одном такси. Следующая остановка – Сагапонак.

Ненавижу нервничать, готовясь уехать отдохнуть на выходные. Другое дело разбирать вещи после выходных в Хэмптонах. Я надевала всего треть из того, что брала с собой, но все равно вывернула сумку в бельевую корзину, высыпав все: туфли, косметику и банные принадлежности тоже. Раньше чем через несколько дней я все равно про зубную пасту не вспомню. Ну хорошо, это постыдный факт. Правдивый, но постыдный. А вот собираться в Хэмптоны сложно. Требуется благоразумие, терпение и «Пуччи». Нужно учесть погоду, правильно выбрать прогулочные туфли, чтобы они не натирали ноги. Что наденем к обеду: сандалеты для сада или туфли на каблуках из «Сансет Бич»? И что бы там мама ни говорила о горизонтальных полосках, это платье мне пока идет, так ведь? А теперь осталось найти место для халата, постельного белья, теннисной ракетки, и не напоминайте мне про шампунь и кондиционер.