Сьюзен Андерсон - Вверх тормашками

— Я рад, что позвонил тебе, Зак. Твой испорченный взгляд на мир всегда помогал мне лучше уяснять некоторые вещи. — Рад стараться, дружище. А теперь расскажи поподробнее об этой тете Ронни. Держу пари, она высокая и загорелая, с прелестной укладкой. И к тому же, вероятно, блондинка. Я угадал?

— Абсолютно точно. — Куп криво усмехнулся, снимая Бу со своих коленей. Он опустил котенка на пол и встал с кровати. — Просто удивительно, как тебе это удается.

Позже, в тот же день, по возвращении в пустой дом Вероника позвонила на телефонную станцию Сиэтла справиться о звонках в ее отсутствие. Потом в ответ на негодующее сообщение, оставленное на автоответчике, потратила некоторое время на розыски большого шкафа, недостающего для ее работы в Шотландии. Мастер, отвечавший за его восстановление, находился в Портленде, и к тому времени, когда он откликнулся на ее звонок, Вероника уже начинала терять терпение.

— Вы обещали еще до моего отъезда из Гленкенчи, — сказала она, отметая его оправдания, — что все будет закончено и доставлено на место. Не вы — я выгляжу несостоятельной в глазах заказчика, из-за того что вы не управляетесь в срок. Вы подводите меня. Честно вас предупреждаю, Майкл, еще один тревожный звонок от клиента — и я поищу исполнителя для моего заказа где-нибудь еще. Мне нужны мастера, которые дорожат своим словом!

С расстройства Вероника отправилась в гостиную, чтобы занять себя работой. Когда очистка комнаты от оставшегося китча Кристл близилась к завершению, с улицы кто-то тихонько постучал в дверь. В тот момент Вероника, присев на корточки у дивана, смахивала пыль с ножек небольшого пристенного столика в стиле Файфа Дункана[10]. Прежде чем она успела разогнуть спину, дверь отворилась, и показалась голова Мариссы.

— Привет, — сказала она и огляделась вокруг. — О! Совсем другое дело.

— Я знаю. — Вероника поднялась и бросила на пол пыльную тряпку. — Несомненно, комната сейчас кажется больше без всего этого барахла. Правда?

— Да, действительно. И выглядела бы еще больше, если бы вы сменили эти до ужаса безвкусные обои на что-нибудь светлое.

— Это следующий пункт в моей программе, — сказала Вероника. — После того как мы покрасим стены в комнате Лиззи. Хочешь кофе? — Не дожидаясь ответа подруги, она направилась в кухню и спросила через плечо: — Так что привело тебя сюда в середине дня?

— Подготовка к Зимнему фестивалю. Меня выбрали председателем городского комитета на этот год. Разве я тебе не говорила?

— Нет, конечно. — Вероника замерла на месте. Затем, медленно повернувшись, изумленно воззрилась на свою лучшую подругу. — А я — королева Мая! — Уголки ее рта изогнулись в улыбке. — Считай, что я уже почти на вашем празднике. — Вероника взяла кофейник и налила в чашку кофе. — Я бы сейчас прослезилась, — сказала она поверх ароматного пара, — если бы за полжизни не была наслышана, что ты думаешь о женщинах, несущих добро в массы.

— Оказывается, не на все сто процентов.

— Вот как?

Марисса не рассмеялась и не завопила от восторга. И улыбка Вероники постепенно угасла.

— О Боже, ты это серьезно, Map? Ты вступила в «Молодежную лигу»?

— Я не знаю, как это получилось! — Марисса взяла у Вероники чашку и поставила на стол. Потом села и мрачно посмотрела на подругу. — При жизни Денни тамошние матроны даже не знали, что я вообще существую. Или не хотели знать. Для них я была какой-то мелкой сошкой, выскочкой с Бейкер-стрит. Они терпели меня только потому, что Ден имел там слишком большое влияние. Но в основном они меня игнорировали, причем исключительно меня. Но когда Ден умер… О Боже, Ронни, я никогда не была столько времени так одинока. Я не знаю, что с ними случилось. То ли ко мне перешло его влияние, то ли они почувствовали жалость ко мне, только я вдруг превратилась в «бедную, дорогую Мариссу». Но прежде чем я успела понять, как это произошло, я стала ходить на их собрания и заседания комитета. И по правде сказать, за редким исключением они оказались очень приличными женщинами. Во всяком случае, я так думала до того, как они решили доверить мне в этом году украшение города к Зимнему фестивалю. Мне нужно было сказать им: «Нет, спасибо». Я так и собиралась сделать, но вместо этого согласилась. Не спрашивай меня, зачем я это сделала. Я до сих пор никак не опомнюсь, вздохнуть не могу спокойно. Даже не представляю, с чего начать. Работы там непочатый край.

— Ну хорошо. Хотя бы сейчас дыши глубже и пей свой кофе. — Когда подруга немного успокоилась, Вероника ласково улыбнулась и спросила: — Ты сказала, что возглавляешь комитет, так? У всех этих комитетов и прочих посиделок есть положительная сторона. У тебя под началом много других женщин, у них должна быть куча идей. Почему просто не сесть вместе и не обдумать все спокойно? Может, кто-то выскажет дельное предложение. — Она перегнулась через стол и поддела Мариссу локтем. — А после того как мероприятие увенчается огромным успехом, ты, как главное действующее лицо, вправе претендовать на все лавры.

Марисса ответила ей слабой улыбкой.

— Я восхищалась твоей изобретательностью. Но в чем я действительно нуждаюсь сейчас, так это в твоих советах как декоратора. Мы собираемся в воскресенье. В комитет, как я уже говорила, входят приличные женщины, за редким исключением. Ты помнишь?

— Угу. То пресловутое исключение. — Вероника выпрямилась в кресле. — Я понимаю. — Их двое. Анджела Тайлер-Джонс и Диана Уэнтуорт, еще известные как «стервозная королева снобов» и ее «верховная жрица». Они просто пережить не могут, что меня избрали председателем комитета.

— Погоди, я догадываюсь. Позволь мне сказать. Это женщины с хорошей стрижкой и крепкими сфинктерами. Они родились и выросли в Блаффе. Они твердо уверены, что другие посланы на эту землю служить им.

— Ты абсолютно права, подруга.

— И я предполагаю, те леди считают себя гораздо более достойными этого поста, так как они взрастили принцесс Холли-драйв?

— Ронни, они ставят мне подножку на каждом шагу. Они хотят, чтобы я показала себя не с лучшей стороны на воскресном заседании. Но меня убивает то, что они скорее всего окажутся правы. Я не вижу выхода из сложившегося положения. Не знаю, о чем думали люди, когда сажали меня в председательское кресло.

— Наверное, они видели, что ты способная и отзывчивая женщина. Добрая ко всем, независимо от занимаемого положения. Или, может быть, они понимают, что ты разобьешься в доску, но сделаешь, если что-то задумала.

— Едва ли моего опыта хватит, чтобы справиться с этим.

— Ах, того, что у тебя есть, более чем достаточно.

— Что? У меня?

— Я тебе говорю.