Диана Гамильтон - Сладость обольщения

— Один знакомый. Ничего из себя не представляет.

— И тем не менее вы включили его в ваш список негодяев мужского пола, — быстро откликнулся Куин, явно провоцируя ее.

Челси пожала плечами и постаралась, чтобы он не заметил ее учащенного дыхания.

— Я упомянула его как пример мужчины, интересующегося только одним.

— Сексом. — Куин изобразил ужас на своем лице. Он явно развеселился, а Челси нервно мяла в руках салфетку и замерла, когда, догадавшись, он спросил:

— Вы хотели за него замуж?

Так оно и было. Она мечтала о браке целый год. Но Куину незачем это знать. Ей было восемнадцать, она только что поступила в колледж, и теперь, оглядываясь назад, Челси понимала, что она просто созрела для любви. В детстве ей не хватало любви и привязанности, которые бывают лишь в счастливых семьях, и бессознательно она к ним стремилась, ей хотелось любить самой и быть любимой. Роджер учился в том же колледже, что и она, заканчивал компьютерный курс. Во время их второго свидания он сказал, что любит ее, и она, неопытная и наивная не по годам, поверила ему. Ей казалось, что она, в отличие от своей неудачливой матери, встретила человека, которому можно верить.

И стала мечтать о свадьбе, о белом подвенечном платье, о том, как после они оба будут работать и купят дом для своих будущих детей, а дети будут расти в счастливой и прочной семье, которой она была лишена. И хотя Роджер не раз уговаривал уступить ему, она неизменно отказывалась, полагая, что их совместная жизнь должна быть совершенной, что физическую близость должен завершить церковный обряд. Она не понимала его недовольства и разочарования, так как сама ничего подобного не испытывала. Ее отказы его не остановили, он продолжал уговаривать ее, а однажды — этого она никогда не забудет — его терпение иссякло, и он попытался взять ее силой. Только ее испуг и нескрываемое отвращение привели его в чувство, но он перестал с ней встречаться, сказав напоследок всю правду, а именно: что его слова о любви ничего не значили, он произносил их только потому, что ей хотелось их услышать, что мирился с ее свадебными планами, лишь бы сделать более сговорчивой и заманить к себе в постель. А на самом деле и не собирался жениться на ней.

— Я ведь уже говорила, что не хочу выходить замуж. — Челси решила ничего не объяснять. Наступило натянутое молчание. Избрав нападение как лучший вид обороны, она продолжала:

— Вы пытаетесь понять, почему я дала обет безбрачия, забывая, что у вас самого то же предубеждение. Я вышла бы замуж, если бы встретила человека, которого могу полюбить или, что более важно, кому могу доверять. Но, поскольку это маловероятно, я рада возможности сделать карьеру. А вот то, что вы такой противник брака, — просто смешно.

— Но я не давал обет воздержания, — заметил Куин, и у Челси кольнуло в груди от ревности ко всем тем женщинам, которые ненадолго занимали место в его жизни и его постели. Именно «ненадолго», с раздражением подумала Челси, и ей стало стыдно от того, как она реагировала на его слова и на него самого.

Им принесли кофе, и Куин, расслабившись, откинулся в кресле. Из-за тени от низкого пламени свечи его глаз не было видно, а непроницаемое лицо казалось загадочным. О чем он сейчас думает? — промелькнуло у Челси в голове.

— Принимая все эти обстоятельства во внимание, мы составим идеальную пару, — начал Куин, глядя на свои тщательно ухоженные ногти Он медленно перевел взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. — Мы оба настороженно относимся к длительным связям, и у обоих есть на то причины. И мы оба хотим друг друга… хотим до боли. — От напряжения глаза его потемнели, чувственный рот был твердо сжат. Челси затаила дыхание, когда он предупредил готовый вырваться у нее яростный протест. — Будьте честны в своих чувствах и не допустите путаницы у себя в голове, сомнениям и ложной стыдливости не дайте затмить здравый смысл. А когда вы это поймете, тогда, любовь моя, мы станем любовниками. Это дело времени. Ваш ясный ум подскажет вам, что это должно произойти, поскольку было предопределено в тот самый миг, когда мы встретились. — Он встал. — Я никогда не даю обещаний, так как не претендую на роль провидца, но это я вам обещаю — мы станем любовниками. И все это время я буду верен только вам. Что бы ни случилось, я обречен на нашу будущую связь. И я покажу вам, что значит настоящая близость. А теперь, — он протянул руку, пристально глядя ей в глаза, — я отвезу вас домой.

Глава 8

Куин отвез Челси, и больше ничего не произошло.

Всю обратную дорогу она сидела как на иголках, не сомневаясь, что он либо станет зазывать ее к себе в пентхаус — на что она не согласится, — либо ворвется к ней в квартиру. Поднимаясь в лифте, она была на грани срыва, так как взвинтила себя, повторяя в уме, что она ему скажет, если он предложит выпить и продолжит разговор, начатый им за обедом.

Как нечто само собой разумеющееся, он решил, что они обязательно станут любовниками, а у нее кровь закипала при мысли об этом, и она хотела дать ему понять, что этого никогда не произойдет.

От волнения Челси дрожала, пока они шли к ее квартире. Взяв ключ из ее негнущихся пальцев, Куин открыл дверь и пропустил ее вперед. Она повернулась к нему, собираясь сказать, чтобы он ушел, а он, нагнувшись, слегка коснулся губами ее губ и только после этого направился к поджидавшему его лифту. Челси осталась стоять с раскрытым от изумления ртом.

Это у него такая тактика, рассуждала она, снимая купальную шапочку и натягивая через голову тонкую ночную рубашку. Он, словно военный стратег, составил точный план ее обольщения и при их следующей встрече перейдет к решительным действиям. Ему не следует знать, что, если бы сегодня он обнял и поцеловал ее, она бы зажглась и ее предательское тело уступило бы без малейшей борьбы. Хороша же она! Челси сердилась на себя и, как бы в наказание, схватила щетку и стала расхаживать по квартире, с силой расчесывая длинные темные волосы. В обществе этого негодяя ее сопротивление таяло, как масло под горячим ножом. Он обладал сверхъестественным умением докопаться до истины, а она… до боли хотела его.

Челси отбросила щетку в угол, забралась в постель и резко щелкнула выключателем, гася свет. Лежа в темноте, она негодовала на себя: каждый раз, когда она считала, что больше не думает о нем, он внезапно появлялся и воспоминания о его смелых ласках, которые, как она полагала, никогда не вернутся, вновь оживали и мучили ее. От одной лишь мысли, что он может предпринять в следующий раз, ее бросало то в жар, то в холод.

В том, что они еще встретятся, она не сомневалась. Она, конечно, постарается этого избежать, но, как показали предыдущие события, ее увертки не помогут: ему достаточно было пригрозить, что он расскажет Майлзу правду об их помолвке. До заседания правления осталось четыре недели, и последнее слово председателя агентства решит ее участь.