Диана Гамильтон - Сладость обольщения

Челси не могла заставить себя посмотреть ему прямо в глаза — и смутить Куина своим пристальным взглядом, как подсказывало ей какое-то инстинктивное чувство.

Нужно было солгать ему, сказав, что он не прав. Но ведь она знала, что прав. Он отпустил ее руку, и она машинально потерла покрасневшую кожу. Или иметь с ним дело можно, лишь оставаясь честной?

— Расскажите, какой была реакция ваших родителей на сообщение о нашей так называемой помолвке?

Этот между прочим заданный вопрос удивил ее и снял напряжение. Если уж она решила быть с ним абсолютно честной, пожалуй, можно начать. Она не идеализировала свое детство, оно сделало ее такой, какая она есть, — больше всего заинтересованной в карьере и продвижении по службе.

Рассеянно потягивая восхитительное холодное вино, Челси сухо ответила:

— Очень сомневаюсь, помнят ли они мое имя, так что пресса может писать что угодно. — Она увидела, как сверкнули его глаза, а в уголке рта залегла морщинка. Ей стало неловко за свои резкие слова, и она извинилась:

— Простите за некоторое преувеличение, но я ничего не слышала об отце уже двенадцать лет. Мне было четырнадцать, а Джоанни двенадцать, когда родители окончательно расстались и он уехал.

— Джоанни — это ваша сестра? И вы обе ничего о нем не знаете? Челси кивнула.

— Ничего.

Он долил в бокал шампанского и, держа его за ножку, стал крутить в пальцах, наблюдая, как поднимаются вверх пузырьки. Его голос прозвучал мягко и сочувственно, когда он спросил:

— Вы скучаете по отцу? Вас сильно ранил его уход?

Ей хотелось спросить, что значит «сильно», но она передумала и честно призналась:

— Нет. Думаю даже, мы почувствовали облегчение. По крайней мере прекратились ужасные ссоры и мы знали, что мама постоянно будет с нами, своими изменами отец вынуждал ее уходить из дома. Через несколько дней она возвращалась, но, проснувшись утром, мы никогда не знали, дома ли она.

— А ваша мать — как она восприняла его уход?

Челси пожала плечами.

— Много плакала. Но она из тех женщин, что не могут обходиться без мужчины, даже если он никудышный. Такой женщине обязательно нужна пара. — Челси искоса взглянула на Куина. — Они не могут жить самостоятельно.

— Не то что вы, — мягко вставил Куин, слегка улыбнувшись, и, не дожидаясь подтверждения, спросил:

— А где она сейчас? Вы ведь хотели сказать, что ни один из ваших родителей не интересуется вами.

Незаметный жест Куина, и на столе появилась еда: вареные креветки под соусом. Откуда он мог знать, что это одно из ее любимых кушаний — нежная мякоть, сдобренная густым чесночным соусом? Неужели их вкусы совпадают? Но он ждал ответа на свой вопрос. И хотя разговор о ее прошлом был ей скучен, он отвлекал Куина от более рискованных тем.

— Выплакавшись, мама начала возвращаться к жизни. Мы с Джоанни вытерпели трех разных «дядей». Но когда мне исполнился двадцать один год, мама заявила, что уезжает. Мы продали дом в Степни8, а вырученную сумму поделили между Джоанни и мной. Мама наконец повстречала обожающего ее итальянца. Вито — вдовец и, судя по всему, очень богат. Я видела его только раз, он маленького роста, полный и почти лысый.

Челси подцепила вилкой последнюю креветку, стараясь никак не показать, насколько ей отвратительно то, о чем она говорит. Ее мать все еще была красива и охотно продала себя дородному любовнику, который с радостью возложил все заботы о ней на свои жирные плечи.

— Он любит путешествовать, и мама ездит с ним. — Челси вытерла рот светло-серой, в тон скатерти, салфеткой. — Последний раз я узнала о ее местопребывании шесть месяцев назад, получив наспех написанную открытку из Сиднея. Кажется, замужняя дочь Вито живет в Австралии.

— Значит, вы вступили в жизнь, полная решимости быть совершенно непохожей на свою цепкую маму, — заметил Куин почти про себя, наполняя ее пустой бокал.

Челси заметила, что он пил умеренно, в то время как она опустошила почти всю бутылку. Она совсем не чувствовала опьянения, а лишь расслабилась и могла говорить о вещах, о которых всегда молчала. И все же она не в такой степени забылась, чтобы сказать ему и о том, что она не только самостоятельно устраивала свою жизнь, но еще искала встречи с любимым человеком, с которым можно было бы соединить свою судьбу. Поэтому она кивнула, соглашаясь с Куином, и принялась за восхитительную землянику, поставленную перед ней.

— Так или иначе, но вам досталось. Нельзя же допустить, чтобы родители загубили вашу жизнь, — твердо произнес Куин.

При этих словах Челси от негодования застыла, не донеся ложку до рта. Медленно положив ложку, она сухо заметила:

— Загубили? Если я сознательно браку предпочла карьеру, почему это должно означать, что я загубила свою жизнь?

И зачем ей понадобилось все ему выкладывать!

До сих пор она ни с кем так не откровенничала, не любила этого и теперь очень сожалела, что не ушла раньше, как собиралась. Как и все мужчины, он считал, что у каждой нормальной женщины должен быть мужчина и к тому же занимать основное место в ее жизни.

Челси натянуто продолжала:

— Удачная карьера, как и брак, может принести удовлетворение. Карьера даже больше!

— Я не говорил о браке, — сказал он с легкой улыбкой, и Челси захотелось ударить его. — Между партнерами могут быть иные отношения, и тоже приносящие удовлетворение. Не все мужчины такие, как ваш отец.

С Челси было достаточно. Он снова вернулся к своему любимому предмету, и теперь надо дать ему понять, что она не собирается обсуждать подобное.

— Если я, не дай Бог, когда-нибудь влюблюсь, я бы хотела, чтобы эти отношения стали долговременными, — резко ответила она, выходя из себя и забыв о своем намерении следить за каждым словом. — А что касается вашего снисходительного замечания: «не все мужчины такие, как мой отец», то я точно знаю, что именно такие. Во-первых, сам отец, затем Том — бывший муж Джоанни, — Челси загибала пальцы. — Он начал заигрывать с секретаршей, увидев, как Джоанни совершенно невинно позавтракала с другом детства. И, конечно, Майлз. Он не делал секрета из своих связей на стороне. И Роджер — его интересовал только секс. Наверное, не родился еще такой мужчина, который был бы верен одной женщине. — с жаром высказала свое мнение Чел-си. — Так что не вините меня, если я решила избежать подобных потрясений!

— Кто такой Роджер?

Поднятая черная бровь и язвительно изогнутые губы сказали Челси лучше всяких слов, что она вела себя как полная идиотка, проболтавшись о том, о чем никогда не собиралась говорить. Но, взяв себя в руки, она беспечно прощебетала:

— Один знакомый. Ничего из себя не представляет.