Да, мой босс - Виктория Победа

становится от того, насколько глупо я сейчас выгляжу в его глазах. — Я вообще-то девственница.

А вот это я зря. Ну зачем я вообще это произнесла. Вот к чему ему эта информация?

Босс, правда, мгновенно меняется в лице, ухмылку как ветром сдувает. Он сводит брови, смотрит на меня внимательно и, вздохнув, садится.

— Я с тобой не спал, у меня нет привычки спать с сотрудниками, тем более с теми, кто почти вдвое младше меня. Ты что, правда совсем ничего не помнишь?

— Не-а, — качаю головой, — и это странно. Я конечно вчера выпила вина, но это был всего один бокал, он не мог на меня подействовать… так. А как я оказалась в вашем номере?

— Сама пришла, с десертом.

— С десертом?

— С десертом, Маш. И пила ты вчера не только вино. Я тебе коньяк налил.

— Коньяк? — от удивления я вскрикиваю. — Я пила коньяк?

— Немного, но этого хватило.

— Боже, — я хватаюсь за голову, — скажите, что я к вам не приставала, пожалуйста. Не приставала же?

Я так отчаянно жду его ответа, что секунды промедления кажутся вечностью. А он молчит, только смотрит на меня с несвойственным Смолину сочувствием.

— Я увольняюсь, — стону и, сгорая от стыда, закрываю лицо руками.

— Маш.

— Мне нельзя пить. В смысле, я думаю, что нельзя, — начинаю тараторить, — я вообще-то потому и не пью, однажды такое уже было, бабушка меня своей настойкой угостила, а что было дальше я знаю только со слов бабушки. Короче говоря, мне, похоже, действительно нельзя пить ничего, кроме пива.

— Пива? — уточняет.

— Да, от него такого эффекта нет, но я больше бокала и не осилю, а вот крепкие напитки… В общем, действуют они на меня, хммм… своеобразно. Я правда пила коньяк?

— Правда.

— Офигеть, видимо, я вам очень доверяю.

Он в ответ на мои слова только усмехается.

— Спасибо, — смотрю на него исподлобья.

— За что?

— За то что не воспользовались ситуацией.

Смолин только глаза закатывает и слезает с кровати.

— Я не сплю со своими секретаршами, Маша. Вставай давай, амнезийная, у нас сегодня еще дела.

— Какие?

— Маш, тебе вообще всю память отбило? У отца вечером юбилей.

— Аааа, ой-еее.

МОЙ ТЕЛЕГРАМ КАНАЛ — https:// /shrt/ZiNe ЧЕРНАЯ КНОПКА.

Глава 21

Смолин

— Ты сейчас сольешься с дверью.

Половину дороги я то и дело наблюдаю за Машей. Закутавшись в свой серый плащ, она жмется к двери, будто желая протиснуться сквозь нее.

Меня, признаться, такое ее поведение забавляет.

Усмехаюсь, когда она вздрагивает и поворачивает голову. Смотрит на меня своими глазищами ведьминскими. Иначе и не скажешь.

— Прекращай.

Маша в ответ едва слышно фыркает, но с места ни на миллиметр не двигается.

Вот они — минусы работы со вчерашним подростком. Женщины повзрослее припадки угрызения совести по таким пустякам ловят редко.

И мне вообще не должно быть до этого никакого дела, подумаешь, хочет херней девчонка страдать, пусть страдает. Но оно есть, млин, а потому вместо того, чтобы оставить ее в покое, я просовываю ладонь между спинкой кресла и талией Маши, и, обхватив девчонку рукой, притягиваю ее к себе.

— Ай! — пискнув, Маша пытается отползти обратно, но я пресекаю эту попытку, твердо фиксируя ее на месте.

— Двинешься, и клянусь, я тебя отшлепаю.

— Вы… вы не посмеете, — произносит заикаясь, но не двигается.

— А ты проверь, — наклоняюсь к ее лицу и с каким-то извращенным удовольствием наблюдаю за отразившимся на нем удивлении.

Как придурок зависаю на ее веснушках, смотрю в ее глаза и никак не могу заставить себя отвести взгляд.

В нос ударяет запах сирени. Ее парфюм. Никогда не задумывался, насколько мне, оказывается, нравится аромат сирени.

— Вы не хотите немного подвинуться? — бормочет, елозя на сидении.

— Заканчивай херней страдать, вчера не произошло ничего, из-за чего бы стоило себя накручивать, и плащ свой расстегни хотя бы, ты же сваришься в нем.

С трудом, но я все-таки заставляю себя от нее оторваться. И честно говоря я сам не очень-то в состоянии объяснить себе свое поведение, свое не совсем нормальное желание ее касаться.

То ли длительное отсутствие секса сказывается, то ли Машка действительно ведьма.

Откидываюсь на спинку сидения, утыкаюсь в телефон, всем своим видом создавая иллюзию занятости. Экран перед глазами плывет, буквы скачут, цифры сливаются, а взгляд то и дело возвращается к сидящей рядом девчонке.

Моя угроза, судя по отсутствию попыток сдвинуться, работает.

Наблюдаю за ней боковым зрением, сдерживаю улыбку, когда осторожными движениями пальцев она принимается развязывать пояс плаща и расстегивать пуговицы.

Непроизвольно мыслями возвращаюсь во вчерашний вечер.

Я себе до сих пор не в состоянии привести хоть один логичный довод, по которому впустил ее в свой номер, вместо того, чтобы отправить к себе.

Секундный порыв, вылившийся в двухчасовую болтовню. И все бы ничего, но впервые за долгое время я поймал себя на мысли о том, что мне интересно слушать женское щебетание. Просто не мое это — разговоры по душам. Да и разговоры в принципе.

А ее я слушал. С интересом. И не хотел, чтобы она заканчивала говорить. Нормально?

Вопросы даже задавал.

О детстве ее, о родителях. Слушал и улыбался, как идиот.

Ее проверяли, конечно, и папку со всем подноготной на стол положили по первому требованию. Служба безопасности ничего интересного не нашла, этого было достаточно. По бумажкам в папке я только глазами пробежался, не особо заостряя внимание на биографии.

А ведь я Машку всю информацию о себе заставил выучить, сам же, получается, ничего толком о ней не знал. Да и ни к чему мне были личные подробности. Тогда ни к чему. А вчера слушал и впитывал все сказанное. И про отца — слесаря на заводе, и про мать — учительницу начальных классов. И даже про бабку с дедом, которых она почти каждые выходные в деревне навещала.

— Я вижу, что вы на меня смотрите, — неожиданно подает голос Маша.

— Мне просто любопытно.

— Что именно? — вздернув свой маленький носик, она поворачивается ко мне лицом.

— Чего тебя вдруг замкнуло?

— Замкнуло?

— Да, Маша, замкнуло. К двери жмешься, в плащ кутаешься, как будто я маньяк.

— Мне просто все еще стыдно, — признается тихо, опускает взгляд и краснеет моментально.

Охренеть. Пожалуй, это самое милое, что я видел за последнее время.

Беру ее за подбородок, заставляю поднять голову и посмотреть на меня.

— Если уж на то пошло, то это мне должно быть стыдно, — говорю серьезно, цепляя ее взгляд.

— Вам? — хмурится, лобик свой морщит.

— Мне, Маша, это