Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

убью ее. — Прошептал он на ухо хорошо знакомой девушке, вдыхая аромат ее духов. — Если что-то узнаю.

Гостья лишь улыбнулась, она не завидовала Анжелике, но и не жалела ее. Слишком хорошо той жилось! Устроилась на всем готовеньком… Пусть Игорь, наконец, поймет, что она не достойна его.

— А я обязательно расскажу, — голос ее звучал волнительно и сексуально.

Игорь кивнул и прикоснулся губами к ее уху.

— Конечно, расскажешь. — Он сильно сжал ее бедро, но та лишь выдохнула. Ей было совсем не больно, ей нравилось, когда он причинял ей легкую боль. А Игорь любил и умел это делать. — А сейчас докажи мне свою любовь.

— И докажу. И не сомневайся…

…Позже, когда на улицу опустились ранние сумерки, а в воздухе запахло приближающимся дождем, высокая девушка в красном платье вышла на крыльцо. Устало, но удовлетворенно вдохнула прохладный воздух, откинула назад волосы, и направилась к воротам, у которых стоял ее автомобиль. К утру надо быть в Сочи, ее ждут на работе — даже не верится, что она тоже причастна к этой замечательной команде профессионалов у Альберта …

Утром Анжелика встала раньше обычного, необходимо было подготовиться к съемкам, особенно в моральном плане. Она настраивала себя на нужный лад, с самого утра пытаясь свыкнуться с мыслью о предстоящей откровенной сцене. Предстоял долгий неимоверно тяжелый двенадцати часовой рабочий день. Это будет нелегко — провести день в душном съемочном павильоне. Что ж, впереди ожидается несколько таких недель, долгих двенадцати, а то и шестнадцати часовых съемок.

— Праздник жизни временно приостановлен, — услышала она, недовольный голос Регины, спускаясь вниз по лестнице.

Действительно, — подумала Анжелика, — больше не будет пляжей, барбекю и вина, всем будет не до этого.

Первая половина дня прошла оживленно, в живом, быстром темпе. К обеду, было отснято пять сцен с ее участием и примерно столько же с Региной, Кириллом и Костей.

— По-моему все вышло отлично. — Кирилл подошел к двери ее гримерки. Его темные волосы были влажные, легкие завитки хаотично легли на лоб, красиво очерченный рот приоткрыт, взгляд все еще возбуждающий и чуть агрессивный.

Сама сексуальность, подумала Анжелика, и от этой мысли и от воспоминаний о вчерашнем вечере сердце больно и тревожно сжалось.

Ей не следует так смотреть на него, думать о нем такие вещи.

Это не ее мужчина, это — чужой почти незнакомый ей парень, с красивыми серыми глазами. Но почему же сердце так болит? Почему хочется реветь, не украдкой, а взахлеб — на его плече! Что с ней случилось? Что происходит с ее сердцем?..

Анжелика, сама того не ведая, медленно облизнула пересохшие губы, окинула взглядом его лицо, небрежно скользнула по телу.

Кирилл заметил ее неосторожный маневр языка, ее немного растерянный взгляд, ее шикарное тело, поблескивающий кулон из белого золота — удобно устроившийся в ложбинке между соблазнительных грудей — еще вчера приятно наполняющих его руку, и усмехнулся.

— Я думал, только я могу так откровенно смотреть на женщин, заставляя их смущаться. А оказалось — нет. Ты тоже так умеешь. — От медленно зарождавшегося внутри желания, голос сел. — Можно войти?

— Да. — Анжелика улыбнулась, дрожащими руками взяла графин, наполнила стакан водой. — Воды? — предложила она, оборачиваясь но, встретившись с ним взглядом, поняла — вода ему не поможет.

Кирилл сел рядом на удобную софу, дотронулся рукой до ее щеки, провел кончиком пальца по губам. Анжелика замерла, абсолютно не сопротивляясь.

— Не надо, — выдохнула она, когда он приблизил к ней свое лицо.

Продолжая молчать, словно не слыша ее просьбы, Кирилл погрузил пальцы в ее кудрявые волосы. Анжелика выдохнула, вслед за его рукой слегка откинула голову назад, и их губы слились в поцелуе. Ее глаза потемнели, затуманились, руки сами потянулись к его телу.

Кирилл целовал ее с нежностью, не естественной для него медлительностью и лаской, и когда она ответила взаимность — с бешеной не управляемой страстью, одержимостью; шептал ее имя, прижимая к себе.

Анжелика откинулась назад, застонала. В ее стонах, непроизвольно слетавших с губ и становившихся все громче и громче — бурлило отчаянье, безумное наслаждение граничило с чувством вины. Все ее тело содрогалось от каждого нового прикосновения его рук и губ.

Оторвавшись от нее на мгновение, увидев огонек в зеленых глазах, он вдруг понял, что больше не думает об Ольге, с недавних пор все его мысли были только о Лике. И это не просто похоть, любопытство или банальное увлечение — нет, это было что-то другое.

— Мне кажется, что я не смогу оставить тебя в покое, я не смогу забыть вкус твоих губ, не смогу оставить все как есть.

— Но…

— …Я сильно увлечен тобой, Анжелика. И видит бог, я еле сдерживаю себя!

— Перестань, Кирилл, это все…

— Анжелика, Кирилл, вы здесь? — дверь распахнулась, и на пороге появился ассистент режиссера. — Через несколько минут начало.

— Иди, я скоро выйду. — Выдохнула она, отстраняясь от него.

— Да. — Кирилл отодвинулся от нее. Ему действительно нужно было немного остыть, успокоить свою разбушевавшуюся от желания плоть, ведь впереди съемка.

Люся опаздывала. Анжелика уже сидела в кресле перед большим овальным зеркалом, а Люси все не было. Она придвинула кресло ближе, взглянула на свои слегка покрасневшие глаза — она рано встала, и теперь ощущала себя разбитой и уставшей. Несмотря на то, что вчера — едва за Кириллом закрылась дверь — она погрузилась в сон, легкости отдых ей не принес. Наконец дверь распахнулась и розовощекая гримерша замахала руками:

— О, Боже, Анжелика, прости меня! Я совсем с утра забегалась, хорошо еще Альберт не заметил моего отсутствия! Он ведь не спрашивал обо мне, верно?

— Нет, — Анжелика улыбнулась.

— Сейчас, сейчас, подожди немного, я только переоденусь.

Женщина забежала за ширму и спустя несколько минут вышла уже не в цветастом сарафане, а в удлиненных черных шортах и майке.

— Сейчас наведем нужный порядок на твоей голове, Анжелика, — Она улыбнулась и вытащила заколку из ее волос. — Какие у тебя волосы густые, красивые. А я уже собралась выходить из дома, когда услышала на кухне грохот. Мой младшенький, такой непоседа!

— А сколько ему?

— Пять лет. — Люся довольно улыбнулась и на мгновение задумалась. — Так вот, захожу я на кухню, а он на полу лежит, хохочет, а вокруг лужа. Весь компот разлил, представляешь?

Анжелика кивнула, улыбаясь, и почувствовала, как женщина намного нежнее трогает ее за голову, расчесывая. Очевидно, ее искренняя любовь к сыну перенеслась и на нее.

— Вот и пришлось мне задержаться, пока я весь пол не помыла. А он все хохотал, паразит такой!