Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

шепот казалось, проник ему под кожу, взбудоражил кровь. Кирилл еще раз поцеловал ее пальцы, и его ладонь скользнула на ее живот. Он уже приготовился отнять руку, но ее тихий стон красноречиво говорил, что она не против.

Кирилл выдохнул, чувствуя, как кровь закипает в венах, пульсирует по телу, обжигает. Он положил голову на подушку, уткнулся носом в ее волосы, обжигая шею горячим дыханием. Его руки уже блуждали по ее телу, по ее шелковистой коже.

От его жарких прикосновений Лика дрожала и согревалась.

— Анжелика, малышка, — Кирилл коснулся губами мочки ее уха, и она заметно улыбнулась. — Так ты веришь в любовь с первого взгляда?

— А ты?

Она повернула голову и посмотрела ему в глаза.

— Да, — ответил он, не раздумывая. — Теперь верю.

Он приподнялся, опираясь на локоть, рука скользнула под бретельку ее майки, а губы прикоснулись к ее лицу. Анжелика обвила его шею руками, широко распахнула глаза.

В темноте она казались черными как омут, бездонными как океан за окном, зазывающими. Она вновь издала стон и Кирилл, стараясь не сорваться, не спешить прикоснулся к ее губам. Анжелика приняла его поцелуй, и они закружились в головокружительном водовороте страсти, всецело отдаваясь наслаждению.

Когда от желания уже стало трудно дышать, она вцепилась в его руки, но не для того чтобы оттолкнуть его, а наоборот — притянуть к себе. Их рты жадно познавали друг в друга, руки скользили по телу, Кирилл уже не стеснялся в движениях. Анжелика слышала, как тяжело он дышит, чувствовала его торопливые, но нежные — безумно нежные! — прикосновения и думала, что это, наверное, сон! Разве может мужчина быть таким нежным, таким ласковым, обращаясь с женщиной так трепетно, словно она сплошь состоит из хрусталя?

— Я хочу тебя. Безумно, сильно, как никогда раньше никого не хотел…

Она услышала его жаркий шепот и застонала, затрепетала под ним, выгнулась, когда его губы прикоснулись к ее груди. Она уже не могла сопротивляться, все ее мысли, вся она сейчас была в его власти.

Она желала его и одновременно боялась своего необузданного дикого желания. И, наконец, услышав, как расстегнулась молния на её шортах, она измученно застонала.

— Я не могу, Кирилл! Не сейчас!

— Лик! — он вновь впился в ее рот, только чтобы не слышать этих мучительных слов, а его руки уже спустились к ее бедрам. Он не мог больше терпеть, слишком сильно было желание овладеть ею. — Все хорошо, позволь мне сделать это сейчас.

— Нет, Кирилл, я не могу так! — Она замотала головой, упираясь в его грудь ладошками. — Я не прощу себе этого, это не правильно. Подожди…

Но Кирилл не собирался сдаваться, слишком сильным было его желание, и он мог отдать голову на отсечение, поклясться на что угодно, что Анжелика сейчас хочет того же, что и он. И признаться честно, он давно не получал отказ от женщины, со времен еще наверное его школьной жизни!

Ни одна женщина, попадавшаяся ему на пути, не могла отказать ему в близости, наоборот, женщины сами предлагали ему себя.

— Анжелика, ты не шутишь?

Он отстранился, вглядываясь в ее глаза. Она же закусила виновато губы, но решительно кивнула. Ее голова больше не кружилась, казалось, что от внезапного страха, чувства неправильности, даже алкоголь в крови испарился.

— Не шучу. Не трогай меня!

Теперь он видел, что она не шутит. Но попытался еще раз, когда навис над ней, прижимая всем телом. Она чувствовала, что он сильно хочет ее, слышала его слова — черт, да он же почти признался ей в любви! — но все равно, прошептала:

— Я не хочу!

— Понял. — Выдохнул он и лег рядом на спину.

Анжелика задрожала, но отнюдь не от желания, а от страха и растущей внутри злости.

— Ты причинишь мне боль!

Кирилл повернул голову.

— Боль? — его голос дрогнул. — Анжелика, милая, о чем ты говоришь? Я никогда не сделаю тебе больно!

— Сделаешь, я знаю! — она попробовала отодвинуться, но он обнял ее. — Ты станешь таким же, как он — я не хочу этой грубости и боли, не хочу! Кто сказал, что секс это прекрасно? Это зависимость и боль.

Она вся сжалась, голос стал тихим-тихим:

— Прошу тебя, больше никогда не трогай меня.

— Анжелика, малышка. — Кирилл дотронулся рукой до ее волос, провел по голове и как будто очнулся. — Ты серьезно?..

— Да. Уйди.

— Мне уйти?

— Уходи.

Кирилл еще что-то говорил, пытался целовать ее, но она ничего не слышала. Шептала только, как заведенная кукла, что ничего не хочет. Он ушел, а она еще долго смотрела в потолок и глотала собственные слезы, бежавшие по щекам.

Глава 7

Кабинет Игоря находился на втором этаже их уютного дома. И именно в этих двух окнах горел свет, освещая небольшой участок искусственного газона сочной зелени. Сквозь прозрачный тюль было видно силуэты людей, сидящих друг против друга.

Признаться по правде, Игорь совсем не переживал по поводу своей жены. Он был глубоко уверен и убежден, что Анжелика никогда не предаст его, не разорвет их прочный союз, не разобьет их крепкую семью. И не только потому, что любит его, а потому что боится. Страх — это неотъемлемая часть их отношений, двигатель их семьи, — считал Игорь. И не только страх перед ним, как перед мужем, но и страх потерять его — как мужа. Игорь был уверен в этом, а поэтому беззаботно пил виски и листал газету. Ему не о чем беспокоиться. Конечно, он позвонит ей вечером, но только потому, что ему интересно, чем она занималась весь день, но отнюдь не оттого, что его тревожат неприятные мысли. Анжелика не посмеет посмотреть на другого мужчину, просто не посмеет, даже если ей очень этого захочется!

Игорь сделал глоток из стакана, поджал и без того тонкие губы. Единственное что ему не нравилось, так это то, что Анжелика впервые за много лет осталась одна, без него, без его присмотра и поддержки. Одна! — Да еще и на такое долгое время! Ну, ничего он с этим справится и она тоже.

Игорь, наконец, отвлекся от мыслей о жене и посмотрел прямо перед собой, обнажая зубы в улыбке.

— Ты отлично сегодня выглядишь. Мне нравится алый цвет твоего платья.

— Я рассчитывала на это.

К его столу метнулась женская фигура, и на полу колыхнулись тени, удлинились и зашевелились. Это Игорь посадил к себе на колени гостью, снимая с ее плеча тоненькую бретельку платья — алого, кроваво-красного, опасного цвета — его любимого.

— Я