Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж

три, четыре метра, видимость под водой хреновая – двадцать, тридцать сантиметров – не больше. Дно каменистое, илистое. Присутствует большое количество досок, топляка.

- Понял, - Руслан двинулся к воде. У небольшого пологого спуска уже плескалась черными водами вода.

- Рус?

- А?

- Найдем, скорее всего, - сказал Игнат, подкуривая. – Ты же знаешь, я не впервой такое чувствую. Еще ни разу не ошибался. Помнишь, в Карелии девчонку искали? Я же сказал, найду, чувствовал, вот сам на руках со дна и поднял.

- Ага. Но лучше бы ты хоть раз ошибся.

- Это вряд ли. Там еще следы нашли босых ног в грязи, прямо у спуска в воду.

- Да ладно?

- Угу.

- Плохи дела. Ну, посмотрим.

Место для погружения было готово и Руслан, чтобы не терять больше времени, взял водолазный костюм, даже не догадываясь, что это погружение в воду окажется гораздо большим на находки, чем бы ему хотелось бы.

И дело отнюдь не в безвести пропавшей…

Точнее, в ней, но той, которая Полина. И находка по её честь окончательно даст мне понять, что девчонку пора спасать...

Глава 22

Борис провел меня по длинному темному коридору, венчал который спуск в подвал. По витой лестнице мы поднялись на второй этаж и там, слева от входа оказалась дверь моей комнаты.

- Вот, Дашка, заходи! Располагайся.

Я толкнула дверь и замерла на пороге. В нос бесцеремонно ударил запах сырости и пыли. Машинально прошлась рукой по стене и, нащупав выключатель, нажала. Желтый свет озарил небольшую комнату с кроватью по левую сторону от окна.

- Осмотрись и спускайся вниз, чаевничать. Сейчас дом нагреется, теплее станет.

- Хорошо.

Я вошла в комнату и прикрыла за собой дверь. Обхватила свое худенькое тело руками, поеживаясь. Ноги в тонких носках свело от ледяного пола.

Подошла к письменному столу, медленно провела пальцами по столешнице, стирая пыль. Потрогала мягкое покрывало кровати, осторожно села на край и вдруг разревелась. И плакала до тех пор, пока не сбилось дыхание и не заложило нос.

Я дома. Но отчего тогда внутри засело горькое чувство тревоги и сожаления.

Совсем замерзнув, подошла к платяному шкафу, выдохнув, отворила створки. Пусто. Абсолютно. На плечиках не висела одежда, не стояли коробки из-под обуви. Там было пусто. Посмотрела на письменный стол и, в два шага добежав до него, дернула на себя выдвижной ящик. Первый. Второй. Третий. Ничего.

Да и что я хотела там обнаружить? Свое прошлое? Себя, чет знает какой давности? Они, наверное, похоронили меня и, конечно же, убрали все вещи…Но если бы я нашла хоть что-то из прошлого, то мне было бы легче вспомнить…

Снова вернулась к шкафу, на антресоли которого стояли коробки. Встала на табурет и дотянулась до одной из них. Та оказалась тяжелой и увесистой. Потянула на себя и, не рассчитав силы, выронила ее из рук. Грохот взорвал тишину пространства.

Я вытерла о штаны, вмиг вспотевшие ладони и села на колени, стараясь не обращать внимания на ледяной пол. Из коробки пожелтевшим калейдоскопом на пол вывались тетради, прозрачные пакеты с рисунками и пухлый фотоальбом. Разобрав дрожащими пальцами свою находку, я подхватила альбом и раскрыла его посередине. С чуть выцветшей и жутко пахнущей карточки от полароида на меня смотрела… юная я.

За столом царило напряженное молчание. Словно они меня чуть смущались или отвыкли, что теперь не о чем спросить. А быть может, все дело в моей памяти. Что толку что-то спрашивать, если я все равно не помню…

Мать пила чай маленькими глотками и бросала на меня косые взгляды. Борис громко жевал бутерброд и запивал его, шумно и причмокивая. В печке трещали дрова.

Я обхватила кружку тонкими пальцами, с удовольствием подмечая, как согревается тело, и тепло медленно плывет по ногам. У печки сидеть хорошо. И совсем отлично пить горячий чай с малиной.

- Отдыхай, Даша, а я пока ужин приготовлю, - произнесла мама и натянуто улыбнулась. – А завтра уже расскажу тебе подробней, как мы тут живем. А может, и сама вспомнишь. На рынок, может, со мной съездишь.

- На рынок? – Да мне не помешала бы пара новых вещей. – А где все мои вещи? В моей комнате совсем ничего нет.

- Ай, - она отмахнулась. – В подвале все, в коробках. Если хочешь – возьми.

Я не хотела. Пока что. Вместо этого, я решила вернуться в комнату и посмотреть альбом, который зачем-то спрятала под подушку.

Глава 23

Утро выдалось ранним. Еще не пробило и шести, как мать, вбежав в комнату, сдернула с меня одеяло.

Печка не топлена? Холод собачий.

Я резко распахнула глаза, от волны холода и страха, что снежным комом прошелся по телу.

- Я после обеда в город. С Борисом. Ты дома останешься. А завтра уже вместе поедем. Покажу, расскажу, как торговать надо, где наше место за прилавком.

- Хорошо. – Я поднялась, наспех накинула полосатый свитер и растянутые штаны. Колется. Тело отзывается неприятным зудом.

- Классный? – мать игриво подмигнула.

Я окинула себя взглядом. Эти вещи мне вчера принес Боря. Видимо, перед сном все-таки спускался в подвал.

- Свитер твой. Ты сама его связала себе на выпускной в девятом классе, помнишь?

- Сама? – я снова с интересом опустила голову, разглядывая ярко желтые полоски на синем. – Надо же. На выпускной? В нем? Как это? В смысле?…

- В прямом. – Хохотнула мать и присела на табурет. Я поежилась, осмотрелась в поисках носков.

- У тебя платье было такое легкое, струящееся, синее, как ночное море. И босоножки желтые. Ты хотела накидку, но потом решила, что свитер к вечеру придется, кстати. И вышло что вышло! Да там на антресоли фотографии есть, посмотри. А сейчас завтрак!

Наспех умывшись и сбегав в уличный туалет, я вернулась в дом. На столе уже остывала кружка с чаем. Брат Борис дожевывал бутерброд с сыром.

Ели молча, но я чувствовала себя уже не так скованно, как накануне. Пока они возились на кухне, вернулась к себе.

Вроде похожи…

Я вновь взяла стопку заляпанных чем-то липким фотографий. Молоденькая, совсем юная я не смотрела в объектив, словно пряча глаза от вспышки. Спицы, нитки, пряжа – надо же я раньше любила рукодельничать.

Я выставила руки перед собой, повернув ладонями вверх. Тонкие и хрупкие,