Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

хочу сейчас ее бить по голове ее же поступком. Я просто хочу обнять своего ребенка и все.

Глава 20

Лида входит в дом и с порога сообщает, что нам пришла посылка из книжного магазина.

Лена вяло улыбается, не проявляя особого интереса, и опускает взгляд в свой телефон, а я тут же направляю свое кресло к ней и протягиваю руку.

– Она хотела прочесть эту дилогию, – сообщаю подруге негромко, забираю книги и еду обратно.

Дочка не отрывается от экрана мобильного и не замечает меня до тех пор, пока я не останавливаю коляску у дивана, на котором она сидит.

– Посмотри, что я тебе заказала, – кладу два красивых издания и жду ее реакции.

– Это мне?

– Конечно. Ты говорила мне об этих книгах в прошлом году. Я немного опоздала, но вчера вот вспомнила и заказала.

Я не стала ей напоминать, чем занималась этот год, перечеркнувший нашу жизнь. Думаю, она и сама поняла.

Лена поджимает губы и касается ярких обложек.

– Спасибо, мам, – Лена тянется ко мне и приобняв садится обратно.

– Как только прочтешь, я их у тебя возьму. Мне понравилась аннотация. Уверена, содержание будет еще лучше.

На моем лице улыбка.

– Бери сейчас. Школа начнется на следующей неделе, неохота читать, зная, что скоро меня будет тошнить буквами.

– Дочка, – улыбаюсь и кладу руку на ее плечо, мягко поглаживая.

– Потом, ма.

– Не заставляю, – поднимаю ладони сдаваясь. – Это добровольно.

Время до развода и начала учебы пролетело очень быстро.

После того инцидента на День города кое-что изменилось. Но такое ощущение, что все возвращается. И хоть мы начали гулять почти каждый вечер, потому что я не затворник, Лена снова отдалилась.

На самом деле у меня ощущение, что она лишилась веселья, задора, счастья. Но кто или что причина этому? Получить ответ на этот вопрос мне страшно. Она моя девочка. И возможно, она потеряна тем, что сейчас творится в нашей жизни. Я не могу на нее давить и не хочу этого делать. Мне просто важно знать, что она в порядке.

Лена переводит взгляд за мою спину и тускнеет, даже стыдится, опуская голову.

Лида не проявила милосердия к моей дочери, там, где это сделала я. Мы помирились, но подруга тяжело скрывает свое отношение к поступку Лены. Я хочу забыть, а Лида напоминает. Поэтому я хватаюсь за ободки коляски и качусь на кухню, куда следует за мной подруга.

– Прикрой, пожалуйста, дверь.

Она делает это и встает сложа руки на груди.

– Даже не пытайся, – ее строгий голос заставляет улыбнуться.

– Мы с этим разберемся. Но ты слишком строга.

– Мне обидно за тебя. Ты мать, и я понимаю твои чувства, Олеся. Честно, понимаю. Твою любовь, желание оправдать ее. Попытку все восстановить. Так поступают матери, пока не понимают, что это ни черта для них не значит.

– Тебе не может быть больнее, чем мне, – заявляю, поражаясь тому, что говорю.

– Ты так думаешь? – Лида подходит ко мне и садится на корточки перед моей коляской. – Ты моя подруга кучу лет. Мы стали крестными нашим детям. Ты прогоняла меня с этой работы, но я осталась. Мне больно за все, что ты проживаешь изо дня в день. И поэтому я не позволю твоей любви к дочери, заставлять страдать тебя. Ты простила и любишь, а я буду напоминать ей о том, что она сделала. Пока твоя дочь не поймет это и не осознает всем своим нутром. Вот мой план.

– Ты невыносима, – отвечаю плача, пока она не обнимает меня в ответ.

– Знаю. И прости, что ты никак не можешь избавиться от меня.

– То еще страдание, – мы начинаем смеяться, и боль медленно рассеивается, заполняясь разговорами добрых подруг, пока мы занимаемся обедом.

***

– Я победила, – моя улыбка расплывается по моему лицу, когда я убираю фишку.

Это старые добрые игры с кубиком, дорожкой из ста шагов от финиша до старта и попутными заданиями. Если бы здесь был Артур, то игра стала невыносимой. Ему всегда удается выбивать самую большую цифру и оказываться на финише раньше остальных.

Лена приходит второй, а Лида третьей и обещает забрать испеченное печенье домой.

– Ух, ладно. Играйте, а я пойду сделаю холодный чай. Жара меня убивает.

Лена отстраняется и ведет себя тише обычного.

– В чем дело?

– Ни в чем. Ты отпустишь погулять к четырем?

– Конечно. Мы с Лидой тоже прогуляемся немного. От лета почти ничего не осталось.

– Ага, пролетело так быстро. Артурик там вовсю готовится к учебе.

– Мы с ним говорили. Завтра я поеду с Лидой… в город, – проглатываю вязкую слюну, не сообщая о том, что это день развода. – А ты сходи в школу. Учительница писала в чат.

– Учебники?

– Да. И подготовка к первому сентября. И не забудь забрать значок. Мы сдавали деньги на него.

– Ну, если они уже готовы, то заберу. Может, вообще, перед линейкой прикрепят к блузкам.

– Цветы я куплю, за это можешь не переживать.

– Хорошо.

– Ну что еще партию?

– Устала, ма.

– Хорошо. Я тоже немного устала сидеть. Полежу. Скажи Лиде, если она будет меня искать, что я в комнате.

– Ага, – отвечает она, уже увлеченная телефоном.

«Было гораздо проще, когда не существовало этих гаджетов», – проносится горькая мысль, пока я еду к двери моей комнаты.

Вечером, закончив с ужином и проводив Лиду, я останавливаюсь у комнаты Лены и, постучав, открываю ее дверь.

– Можно?

– Конечно, – она подскакивает с кровати и садится, ожидая, когда я остановлюсь рядом.

– Поговорим?

– Ладно.

– Ты в порядке?

– Да.

– Дочь, я беспокоюсь. Наши разногласия с твоим отцом и остальное… это тяжело даже для меня. Я могу лишь догадываться, как ты себя чувствуешь. Быть может, ты хочешь спросить или сказать что-то? – она машет головой. – Никто и никогда, а тем более я не стану осуждать за что-то. За твой выбор тем более.

– Ты о чем?

– Ты была права, когда сказала, что я изменилась. Но я очень сильно хочу стать прежней. То, что случилось год назад, изменило всех нас. Это была трагедия, но мы живы. Это все, что является важным для нас. Жизнь, милая.

– Я знаю, – она опускает голову и молчит.

– Я люблю тебя. И это не изменится. Никогда.

– Я тоже тебя люблю.

Несмотря ни на что, следующий день был невероятно сложным.

Мой муж, теперь официально стал бывшим, а чувства лишь немного стали ослабевать.