Райская лагуна - Кэролайн Пекхам

— Не держи мужчину в напряжении, сладенькая. Прыгаешь или нет. Я жду, чтобы услышать, как мило ты будешь кричать, падая. — Он одарил меня ухмылкой, которая говорила о том, что ему действительно понравилось бы шоу, если бы я решила прыгнуть.

— Может быть, ты мог бы подтолкнуть девушку? — Спросила я. — Похоже, у меня возникли проблемы с тем, чтобы самостоятельно сделать последний шаг.

— И почему же? — Спросил Шон, затягиваясь сигаретой так, что вишенка отразилсь в его голубых глазах и сделала его еще больше похожим на демона, которым он и был.

— Потому что я обнаружила, что смерть волнует меня не больше, чем жизнь. Так что мне это кажется немного бессмысленным, — ответила я ровным тоном, снова отхлебывая ром и чувствуя, как он обжигает до самого желудка.

Шон подошел ближе, отбросив сигарету в сторону и наклонив голову, рассматривая меня с большим интересом, чем раньше.

— Ну ты только посмотри на себя, — пробормотал он. — Ты действительно так прекрасно сломлена, не так ли?

Я пожала плечами. В этом утверждении была доля правды, хотя для меня оно по-прежнему ничего не значило. Ничто ничего не значило для меня в течение очень, очень долгого времени.

Он остановился передо мной, все еще наблюдая за мной хищным взглядом, в то время как я бесстрастно смотрела в ответ. Его рука сомкнулась на моем горле, и он толкнул меня назад, заставив мое сердце подпрыгнуть, когда меня перевесили через край крыши, спиной к пропасти внизу.

Я инстинктивно схватила его за запястье, в то время как мое сердце продолжало бешено колотиться, а мое тело хотело, чтобы я боролась за жизнь, даже если мне самой было наплевать на это.

Шон держал меня там, и улыбка приподняла уголки его рта, пока он наблюдал за мной.

— Так что же мне нужно сделать, чтобы сорвать этот крик с твоих прелестных губ? — спросил он низким голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки. Этот мужчина был опасен. Я должна была попытаться уйти от него как можно дальше. Но, возможно, это было именно то, что мне было нужно — немного страха в моей жизни. Потому что я чертовски уверена, что у меня были проблемы с чувствами любого другого рода.

— Если бы я знала, возможно, я бы уже прыгнула, — выдохнула я, наблюдая, как загорелись его глаза при мысли о том, что он просто отпустит меня. И, возможно, это было бы к лучшему. Потому что, по крайней мере, тогда бы все закончилось. Я бы не тратила свою жизнь впустую, ожидая чего-то, чего, я знала, никогда не найду. Я бы не застряла в этом месте между эмоциями, когда мне было трудно беспокоиться о чем-либо вообще. Это был бы просто конец.

Шон рассмеялся и рывком подтянул меня, переместив хватку на затылок.

— Думаю, я хочу поиграть с тобой, сладенькая. Скажи мне свое имя, чтобы я знал, что стонать, когда кончу в тебя через пять минут, — грубо сказал Шон, в каждом слове звучала угроза, от которой, я знала, мне следовало бежать. Но мне так надоело убегать, черт возьми.

— Роуг, — сказала я, задаваясь вопросом, может ли он быть ключом к тому, чтобы заставить меня снова что-то почувствовать. Или, по крайней мере, может ли он быть ключом к тому, чтобы я проснулась, черт возьми.

— Ну, Роуг, как насчет того, чтобы мы с тобой занялись чем-нибудь интересным? — он замурлыкал, его большой палец провел по моей нижней губе достаточно сильно, чтобы размазать помаду, и когда он притянул меня ближе, чтобы получить от меня поцелуй, я позволила ему. Потому что я знала, что это было неправильное решение, но мне казалось, что это единственное, что мне оставалось, кроме как прыгнуть с этой чертовой крыши и посмотреть, будет ли мне больно, когда я упаду на землю.

Шон провел меня через парадную дверь, и я оглянулась на его людей, которые стояли на страже у нее, но никто из них не сказал ни слова, когда мы проходили мимо.

Он подвел меня прямо к непритязательному на вид черному «Ford» с тонированными стеклами и открыл водительскую дверцу, прежде чем запихнуть меня внутрь.

Я пододвинулась на сиденье, когда он последовал за мной, и остановилась на пассажирском месте, а он закрыл дверь и завел двигатель.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о времени, которое провел с твоим парнем Чейзом в том подвале, сладкие щечки? — Небрежно спросил Шон, когда мы тронулись в путь, и я бросила на него настороженный взгляд, когда мы выезжали за ворота поместья Роузвудов без единого члена его банды на буксире.

— Нет, — ответила я, отводя взгляд от него, чтобы осмотреть машину вокруг в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия.

— Это было действительно очень красиво, — задумчиво произнес Шон, не отрывая глаз от дороги. — Мы с ним обрели это чувство нирваны между нами, которое действительно тронуло мою душу. Есть красота в такой связи, ты знаешь — между убийцей и человеком, находящимся в его власти. И знаешь, что было самым странным из всего этого?

— Нет, — снова пробормотала я, желая, чтобы мне не приходилось это слушать, стараясь не показывать, как сильно это меня задевало.

— Твой мальчик хотел, чтобы я сделал с ним все эти ужасные вещи. Это правда. Он ебанутый маленький засранец, это точно. Такой полный ярости и ненависти к себе, вины и такого замечательного принятия. Видишь ли, он знал, чего стоит. Он знал, что смерть от моей руки была бы большим, чем он заслуживал. — Шон улыбнулся, как будто заново переживал какое-то счастливое воспоминание, и у меня внутри все сжалось.

Я прикусила язык, сдерживая подступающую к горлу тошноту от его слов, потому что знала, что, по крайней мере отчасти, это была правда. Чейз всегда так мало думал о себе из-за того, какое дерьмовое воспитание ему обеспечил его ублюдок-отец. Он всегда пытался доказать свою ценность, будучи бесконечно убежденным, что ему это не удастся.

Были времена, когда я делала все возможное, чтобы показать ему, как много он значит, но он никогда по-настоящему не принимал этого. И после того, как я увидела его лицо на пляже, когда Фокс собирался выстрелить в него, я поняла, что он все еще испытывает те же сомнения. Он все так же верил, что ничего не стоит, несмотря на все попытки других убедить его в обратном.

Я опустила руку в дверной