Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

с тобой всю жизнь дружу, в драках с тобой участвовала, на футбол ходила, плечо подставляла, а ты? Ты считаешь, что можешь вот так меня просто будить, чтобы пропесочить? Кто тебе позвонил?

– Наташка, – буркнул он, так и не поворачивая головы.

– А с тобой, подруга, – я пересеклась с ней взглядом. – Мы ещё в прошлый раз договорились, что разговаривать на эту тему не будем. Идём, Олька.

– А ты изменилась, Царёва, – крикнула Наташка, ударяя ногой по металлической трубе качели.

Внутри все клокотало. Нет, я привыкла к такому повелению друзей. Меня это забавляло. Но в этот раз они явно перестарались, решив, что имеют полное право вот так по-хамски влезать в мою личную жизнь.

– Переборщила, – сморщилась мама.

– Грубо, но по существу, – бабушка похлопала по плечу расплакавшуюся Лялю.

– Кать, ну, они не хотели тебя обидеть, – всхлипывала она, хватая меня за руку.

– С чем пирожки? – я поцеловала подругу в лоб, схапала румяный пирожок, косясь в сторону сада, где до сих пор стояли друзья. Первым очнулся Сева, и заковылял к веранде, понуро опустив голову.

– Пирожки кончились, – пожала я плечами, чисто «царёвским» жестом, даже не смотря на него.

– Кать, ну, прости, – он сел на подлокотник моего кресла, обвив меня своими ручищами. – Да у меня башню просто сорвало.

– Это обида, что не тебе цветочек наш достался, – бабушка не могла не вставить свои пять копеек в щель разбитого сердца Батюка.

– Сева, – шикнула я, убирая его руки, что как плети стягивались вокруг моей шеи. – Я тебя прощаю.

– А Наташку?

– А она ушла, – обернулась, глядя как моя подруженька весело шагает по саду в сторону калитки.

– Дуры девки, – крякнула бабушка.

– Ещё какие! – Сева на всякий случай сграбастал четыре пирожка, пока снова не выгнали. – А мне чай? Что, теперь в сухомятку есть заставите?

– Да пей ты! – шикнула бабушка, наливая ему чай. – Только угомонись уже. Ещё утро, а я уже хочу, чтобы этот день закончился!

– А ты правда с его родителями уже познакомилась? – мама, все это время молчала, очевидно до сих пор переваривая мое замужество.

– Да. Мама у него вроде адекватная. Добрая, приветливая, правда, подруга у неё противная. Рыжая такая, за ужином все руку дочери наглаживала. Чуть мозоль не натерла!

– А отец? – рот Батюка был набит так, что говорить он мог только удерживая рукой содержимое.

– А отец – выхухоль, – я сняла патчи и маску, с улыбкой наблюдая, как собравшиеся слушают меня с открытым ртом. – Наташа, я тебя вижу!

– Черт, – куст сирени закачался и на веранду выбежала Таша, чмокнула меня в щеку и уселась напротив, за компанию открыв рот.

– Хам?

– Нет, очень вежливый, улыбается постоянно, но вот противненько так.

– Мудак, – фыркнул Сева. – Не бойся, сестра. Я сумею тебя защитить!

– Доброе утро, – раздалось из столовой и на веранду выплыл Царёв собственной персоной. Руки его еле умещали три огромных букета. – От кого защищать будем?

– Александр, – охнула мама, когда на её колени лёг огромный букет белых роз. – Не стоило!

– Ох, Ира… Это не Катьку воспитывать надо, а тебя. Нельзя отказываться от цветов, а то больше не подарят, – буля расправила платье и встала, чтобы принять свою порцию красоты.

– Классика, да, бабушка? – Царёв подмигнул старушке, протягивая букет красных роз.

– Недурно, Саша, отнюдь, недурно, – бабушка явно лукавила, потому что её рук не хватало, чтобы обхватить букетище.

– Доброе утро, – Саша встал сзади, наклонился через плечо и, прикрываясь букетом замер в сантиметре от моих губ, встречаясь со мной взглядом.

– Доброе, – я ахнула, увидев букет белоснежных пионовидных роз. – Я так могу и привыкнуть.

– Я могу так встречать тебя каждое утро, – Саша сел на подлокотник, а потом вскочил, протягиваясь очумевшему Севе руку. – Александр.

– Это ты был у бара, да? – крякнул он, но руку протянул.

– А ты наблюдательный.

– Я всегда слежу за этой занозой. Того и гляди подерётся… ОЙ! – бабушка пнула болтливого друга под столом, а Наташка вручила ему два пирожка, чтобы рот занять.

– Оля, Наталья, – Саша подмигнул подружкам.

– Кофе?

– С удовольствием, – Саша выпустил меня из-за стола.

Я собрала у дам букеты и пошла на кухню. Смотрела на красоту и сердце готово было выпрыгнуть. Как жаль, что это всего лишь игра… Настроение резко спикировало ниже плинтуса, а из груди вырвался вздох разочарования. Дура! Поэтому и не нужно было соглашаться, чтобы потом расстраиваться не пришлось!

– Ты почему опять трубку не берёшь? – в пороге кухни стоял Царёв, внимательно наблюдающий за мной.

– У нас тут утренний разбор полетов, серия вторая, – я сняла тюрбан, наклонилась и взбила почти высохшие волосы.

– Так и подумал, что дело нечисто. Все обошлось?

– Пришлось взмахнуть саблей, ну, а в целом ни одного погибшего. Ты поэтому примчался из города?

– Откуда ты знаешь, что я в городе был?

– Ты же свернул в сторону трассы, а не в сторону «Вишневого», – я снова поставила кофейник на огонь, развернувшись к Цареву. – Значит, цветы.

– Цветы, – он пожал плечами и подошёл ближе, облокотился на барную стойку, встав напротив меня. – Тебе не нравится?

– Всем нравится, – я опустила глаза, решив умолчать, что до этого мне цветы дарил только Сева, и то по большим праздникам. – Завтракать будешь?

– Буду, – Царёв прищурился, словно мысли мои старался прочитать.

– Есть булочки, но я себе делаю омлет со шпинатом.

– То, что нужно.

– Почему ты так смотришь? – я отвернулась к холодильнику, вытащила лоток яиц, шпинат и молоко.

– Кто ОН?

– Кто? – обернулась, наивно осматривая кухню.

– Он! –Саша кивнул в сторону веранды. – Ты же с ним была в том клубе.

– Севка, что ли? Мы с ним с первого класса вместе, – отмахнулась я.

– И много твоих одноклассников на завтрак заглядывают?

– Царёв, это как-то не по-царски – ревновать, – рассмеялась я.

– С чего ты взяла, что я ревную? Просто интересуюсь.

– Тогда хорошо. Ты же не просто так приехал?

– За тобой. У нас сегодня насыщенная программа, – Саша встал рядом, чтобы видеть меня.

– Кино, вино и домино?

– Почти. У сестры друга сегодня свадьба, нужно появиться. Слух уже прошёл, поэтому прятать тебя бессмысленно.

– Царёв! – вскрикнула я, бросая взгляд на своё отражение в зеркальной ветрине кухонного шкафа. – Ты меня видел? Какая свадьба?

– Кать, ну свадьба не в девять же утра, успеешь причесаться.

– Эх, мужчины, – вздохнула и вылила омлет на сковороду. – Вы недооцениваете весь трагизм вот таких вот внезапных заявлений.

– Что за крики? – в кухню заглянула мама. – Все хорошо?

– Конечно, – Саша улыбнулся. – У вас отличный дом, Ирина Николаевна, правда дверь почему-то открыта. Это же не безопасно.

– Саш, называй меня просто Ирина, а то мне неудобно. Меня