Изумрудные ночи. Дилогия - Вирджиния Браун

он проделал это несколькими часами раньше, и разворачивая его лицом к себе. — И чтобы вы знали, мистер Тейлор, я побежала по мосту не специально!

— Неужели? — Его брови насмешливо взметнулись вверх. — Видимо, мне показалось.

— Впечатления бывают обманчивыми!

— Я об этом слышал. — Запустив руку в густые черные волосы, он несколько секунд смотрел на нее, вглядываясь в ее сердитое лицо. Потом губы его изогнулись в едва заметной улыбке, и он покачал головой. — Ладно. Вы не специально побежали по мосту. Я вам верю. Теперь вам лучше?

— Ненамного, — отозвалась она.

— И что же нужно сделать, чтобы вы почувствовали себя лучше? — спросил он таким нежным, бархатным голосом, что Бетани на мгновение показалось, будто они одни во всем мире и не существует этих сидящих вокруг неяркого костра людей.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — промолвила она, оглядываясь через плечо. Огонь был разожжен совсем близко, и пламя отбрасывало свет на Броди и Ригана, людей, нанятых Бентвортом.

— Уверен, что понимаете. Вы рассердились на меня. Мы уже однажды говорили начистоту. Может быть, стоит попытаться еще.

Легкая дрожь пробежала у нее по спине, и она плотнее укуталась в индейскую шаль.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы совершенно отказывали мне в способности соображать, мистер Тейлор, — спокойно произнесла Бетани. — Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что присутствие женщины причиняет вам массу неудобств, но буду очень признательна, если вы согласитесь, что это не настолько тяжело, как вы себе представляли.

— Согласился бы, будь это правдой, но так как…

— Вы знаете, что я не причинила никаких хлопот! — воскликнула Бетани, топнув по земле ногой. — Если не считать болезни, вызванной высотой, но не я одна от нее страдала.

— Не вы одна, — согласился Трейс. Он водрузил шляпу обратно на голову, из-под полей наблюдая за игрой отблесков пламени на ее точеных чертах и за тем, как на них моментально отражаются все обуревающие ее чувства. Минуту помолчав, он вдруг сказал:

— Вы очень бескорыстная женщина, мисс Брэсфилд.

Бетани вопросительно посмотрела на него:

— Что это значит?

Трейс пожал плечами:

— То, что обычно вкладывают в это слово. Я знаю не так уж много людей, готовых пожертвовать жизнью ради родителей, а вы пошли на это. Вы не только пожертвовали тем, чем хотели бы заниматься, но добровольно позволили себя поработить человеком, слишком погруженным в себя и свои устремления, чтобы даже заметить это.

— Не думаю, мистер Тейлор, что это касается вас! Вы вышли за пределы допустимого, и я отказываюсь слушать…

— Это правда, — Трейс схватил ее за запястье, когда она сделала попытку уйти, и снова повернул лицом к себе. — Я говорю вам это потому, что… как друг.

— Друг? — Горячие слезы навернулись ей на глаза. — Мне кажется, вам неизвестно, что обозначает это слово!

Увлекая девушку за собой в тень высокого валуна, прочь от посторонних взглядов, не обращая внимания на ее протесты, Трейс продолжал:

— Подумайте над этим. Узнает ли ваш отец, если у вас появятся иные заботы? Задумается ли он об этом? Его интересует лишь возможность иметь способного ассистента. Разве не так?

Бетани попыталась было вырваться, но он стремительно схватил ее за плечо.

— О, нет, Бетани, от чего-то вы можете убежать, — хрипло прошептал он, — но есть вещи, от которых убежать нельзя…

Внутри нее боролись противоречивые чувства.

— Дай мне поцеловать тебя, Бетани, — еле слышно произнес он. Ее слабые протесты не остановили его губ, сначала слегка, потом более настойчиво прильнувших к ее рту. Инстинктивно Бетани закрыла глаза, по телу пробежала дрожь.

Она хотела сказать ему, чтобы он остановился. Но разум отказывался повиноваться, руки ослабели. Когда он на секунду оторвался от нее, Бетани глубоко и судорожно вздохнула, изо всех сил стараясь побороть волну ответного желания, захлестнувшую ее при первом его прикосновении. Откуда у него эта власть, эта способность заставлять ее терять контроль над собой, способность… пленять ее?

Вдруг она все поняла. Долгие задумчивые взгляды Трейса Тейлора и короткие вспышки заботливости — не что иное, как до отточенности разработанная тактика совращения, и весьма эффективная. Она не поддастся на его уловки, на все эти объятия и поцелуи.

— Довольно! — выкрикнула она, отстраняясь.

Трейс чувствовал, с какой скоростью бьется ее пульс, видел, как подрагивает прожилка у нее на шее, когда Бетани откинула назад голову. Глаза ее были зажмурены, губы слегка приоткрыты, и, несмотря на ее возглас, он знал: она не хочет, чтобы он останавливался.

— Ты не это имела в виду, — прошептал он, она не возразила.

Их окружали темные тени, свет от костра не проникал в убежище за скалой. Казалось, они отделены от всего мира, и Трейс, не в силах совладать с собой, еще крепче обнял Бетани, чувствуя, каким отзывчивым стало ее тело и как неистово бьется ее сердце у его груди. Его руки соскользнули со спины девушки на бедра; прижимая нежные формы к своему мускулистому телу, он чувствовал ее судорожное дыхание.

От смущения Бетани готова была провалиться сквозь землю. Но она жаждала новых поцелуев, и собственная реакция хотя и не была неожиданной, испугала и поразила ее. Каким-то образом ее руки обвились вокруг его шеи, грудь прижалась к его сильному торсу, а губы отвечали на поцелуи с такой страстью и пылкостью, о которых она и не подозревала.

Бетани удивилась себе не меньше Трейса и, когда он повлек ее дальше в тень, подчинилась беспрекословно. Она дрожала всем телом и могла думать лишь об охватившем ее неистовстве, заставлявшем ее страстно желать прикосновений губ Трейса, его ласк. На какое-то время она потеряла способность думать. Небывалой силы эмоции, захлестнувшие ее, отодвинули на задний план все другие чувства; подобного она не испытывала с тех пор, как Стефен… нет, никогда она не ощущала таких страстных порывов, сотрясающих теперь ее тело. Стефен был слишком хорошо осведомлен о ее воспитании, чтобы целовать ее так, как это делал Трейс Тейлор. Его поцелуи были легкими и приятными, касания нежными, едва уловимыми. В его объятиях, в отличие от объятий Трейса, не было ни страсти, ни мучительного восторга.

На секунду ее пронзило воспоминание о свидании Трейса с незнакомой женщиной в комнате гостиницы в Хуанкайо, но его рука, скользнувшая вдоль ключицы и вниз под легкую блузку, заставила ее забыть обо всем. Горячая ладонь, легко накрыв ее грудь и еле коснувшись мгновенно затвердевшего соска, породила всплеск какого-то глубокого первобытного чувства. Обжигающая волна прокатилась по всему телу.

Вцепившись обеими руками в его плечи, Бетани не могла не почувствовать их силу.