Муж понарошку (СИ) - Князева Мари

Произнося эту эмоциональную речь, Алёша смотрел куда угодно, только не на Надю, а замолчав, вдруг уставился на нее немигающим взглядом и, густо покраснев, спросил:

– Ты... уже встречалась с мальчиками?

Надя смущенно покачала головой.

– Папа не разрешал?

– Да я и не спрашивала… Просто не встречала такого, с которым хотелось бы остаться наедине… В общем, у меня нет почти никакого опыта. Но... мне кажется, что не получится оберегать меня от него вечно.

– Я надеюсь, что он настигнет тебя, когда ты будешь уже взрослее и мудрее.

– Как же я поумнею, если не буду набираться опыта?

– Ты можешь в любом вопросе советоваться со мной – так я постепенно передам тебе часть своей мудрости...

– Я ведь не могу советоваться с тобой ВО ВСЕМ, – Надя сделала большие глаза, намекая на интимные женские моменты.

– Ну... кое в чем я разрешаю тебе просить совета у Гали. Но только по узко практическим вещам. Честно сказать, я ее разуму не слишком доверяю...

– Ты не одобряешь ее выбор? – с любопытством поинтересовалась Надя, имея в виду союз его кузины с соседом Львом.

– Напротив, он на редкость удачен, но такая удача именно что редка в Галиной жизни. В целом, она предпочитает взбалмошность и нелогичность.

Надя хихикнула в кулачок.

– Я еще хотел сказать, что мне очень нравится помогать тебе с учебой. Пожалуйста, обращайся ко мне при необходимости.

Надя вздохнула, набираясь решимости, а потом взяла мужа за руку и переплела их пальцы:

– Спасибо. Ты очень заботливый...

Его огненно горячая рука осторожно пожала ее ладошку, он тяжело дышал, и глаза его сверкали в темноте. "Поцелуй, поцелуй, ну пожалуйста, поцелуй меня!" – мысленно умоляла она. Ее губы горели от желания почувствовать прикосновение его губ. Алёша прижал ее руку еще чуть крепче, но потом резко отпустил, вскочил с лавки и ушел в дом, не сказав ни слова.

Глава 19. Майор Шехонин

Он зашел в тупик. Невозможно держаться от нее на расстоянии, потому что невыносимо тянет к ней, но и прикасаться нельзя. А еще эта мучительная ревность и постоянное беспокойство... Алексей чувствовал себя каким-то глупым подростком, ничем не лучше этого Васи. Как же он мог докатиться до жизни такой? И главный вопрос: как теперь вернуться обратно в нормальное состояние? Самый простой способ, напрашивавшийся сам собой – уехать. Далеко и надолго – недели на три. Переболеть, успокоиться, прийти в себя. Он мужчина, в конце концов, или сопляк? Неужто нельзя справиться с чувствами к девушке, пусть и такой необыкновенной?..

Но оставить ее одну... на растерзание этим Адрианам-Василиям..? И помыслить невозможно... Да он с ума сойдет за три недели, представляя, как они донимают ее тут, приглашают на свидания, умыкают..?!

Вот если бы ее забрал отец... Совесть Алексея тогда осталась бы чиста, а вот сердце... Откровенно говоря, он страшно скучал по Наде, пока она жила у Гали, а если она уедет насовсем, что у него останется? Да он за последние три месяца ни одного гвоздика не вбил не ради нее. Все, что он делал – для ее удобства, комфорта, радости... Сумасшествие какое-то... не может же он всерьез любить 21-летнюю девчонку? Но если нет, то что с ним? Много чего бы он отдал, чтобы опять относиться к ней, как прежде – просто как к дочери знакомого. Но, возможно, он отдал бы еще больше за то, чтобы разделяющая их пропасть исчезла: большая разница в возрасте, его долг перед ее отцом и перед ней самой...

* * *

Вася не поверил в Надино замужество. Наверное, главным образом потому, что не хотел. Очень уж она ему понравилась. Такая необычная девушка – это сразу видно. Ни одна из местных ей в подметки не годилась: эта глупая Лизка, её тупые наглые подружки – все они просто грязь перед лицом Нади, а вот она – настоящий бриллиант. Как её занесло в их захолустье, почему она утверждает, что замужем за этим странным мужиком – все это предстояло разгадать, но Вася был настроен решительно. Осталось только придумать, как втереться в доверие и получить разрешение хотя бы на редкие тайные от «мужа» встречи. В себе Вася не сомневался: он красавчик, всеобщий любимец и завидный жених. Один батя чего стоит. Сам Вася отцом не особенно гордился: тот создавал в жизни больше заморочек, чем ништяков – но его авторитетом и возможностями пользовался при необходимости. Вот и теперь после работы перед тренировкой свернул на набережную, прошел 2 квартала, приблизился к берегу. Сел прямо на траву, нахмурился, уперевшись кулаком в лоб. Он старался не обращаться к отцу за помощью. Всегда до последнего изыскивал средства, чтобы справиться самому. Но тут ситуация патовая: Родин Васе не по зубам, а Надя слушается его беспрекословно. Надо его "успокоить", чтобы немного вожжи отпустил, а то так натягивает, что скоро задушит девчонку. Васин батя – мастер успокаивать, его все в районе боятся, кроме самого Васи. С сыном от первого брака майор полиции старался держаться покровительственно, но Вася всякий раз задницей чуял, что отца переполняет чувство вины за брошенного отпрыска. Поэтому он редко отказывал сыну в просьбах и не слишком ругал за провинности, которые умудрялись доходить до самоустранившегося от воспитания родителя. Еще немного поразмышляв, Вася набрал батю на телефоне. Он был занят и потому недоволен, и все же – не отказал. Минут через десять вышел из ворот, приблизился к сыну и протянул ему большую волосатую лапу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Здорово. Что за срочные дела?

– Мне нужна твоя помощь.

– В чем? – спросил майор Шехонин правой половиной рта, ибо в левой уже торчала прикуриваемая сигарета.

– Дай мне тоже, – попросил Вася, но отец глянул так, будто из табельного оружия пальнул.

– Х*р тебе, а не сигарета! Не вздумай в эту *** привычку впрячься! Х*р соскочишь потом!

Поздновато для нравоучений, – скучливо подумал Вася.

– Что за помощь-то? – повторил вопрос отец.

– Надо про одного мужика разузнать.

– Какого?

– Родин. Алексей.

– Серьезно? Про Алёшку? Он вернулся, что ли? А чего тебе от него надо-то?

– Ты его знаешь?

– Знакомы. Нормальный мужик. Мне бы такой пригодился в отделе… так в чем вопрос-то?

– Он женат, – сумрачно буркнул Вася.

– И что?

– На молодой девчонке, лет двадцати. Я… хочу узнать, это правда?

Отец, видимо, вдохнул дым не в то горло – закашлялся.

– В каком смысле?

– Ну, брак настоящий?

– А какой еще бывает? Ты, Васек, чего-то не того городишь. Чушь какую-то. Чего надо-то тебе?

– Мне… нравится эта девушка, я хочу с ней… общаться.

– А Алёшка ревнует? Ну, это понятно…

– Да что понятно? Нахрен он ей сдался, старый пень? Да и не похожи они на… пару. Можешь узнать по своим каналам… ну, правда это или нет?

– Ты, сынок, ё…ся, похоже. Чё ты пристал к людям? Девок тебе мало?

– Да ты пойми, она же особенная...

Отец засмеялся, а потом снова закашлялся и долго не мог отдышаться.

– Поверь мне, парень, они все – все, как одна, особенными кажутся. Ну, в смысле, каждый раз, как влюбляешься. А когда женишься и проживешь пару лет, а пуще того ребенка заведешь – везде одно и то же д*рьмо. Сынок, все бабы под одну гребенку сделаны. Бери любую, ничего не потеряешь.

В этих словах слышалась горечь целой напрасно прожитой жизни, но Васю они все равно не впечатлили. Даже если отец прав, сейчас ему нужна только одна – это дело принципа. Может, она и не особенная, на самом деле, но помять хочется именно ее. Отец, видно, не хочет ввязываться – пора начинать давить на жалость.

– Ну ладно, – безнадежно вздохнул Вася. – Не хочешь – не надо. Сам разберусь. Всегда разбирался и теперь как-нибудь справлюсь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Важно было не допустить осуждающих интонаций в голосе – только печальные. И метод, как всегда, сработал безупречно.

– Конечно, навести справки – оно бы можно… мне такие люди нужны…

В душе у Васи затеплилась надежда. Он думал, что отец просто через паспортный стол проверит, но пусть своими глазами убедится – так точнее.