Эми Сон - Беги, хватай, целуй

— Я слышала, ты бросил Вассар.[60]

— Угу.

— И что с тех пор поделываешь?

— Только что записал рэп-альбом. Выйдет в следующем месяце в Голливуде под моим сценическим именем М. С. Эзекиль. А как ты?

— Нашла временную работу. В эти выходные меня ограбили.

— Вот черт! Не повезло!

— Хочешь как-нибудь встретиться и поболтать?

— Конечно.

— Можно сходить в какой-нибудь ресторанчик. Я могу трогать тебя под столом так, чтобы никто не видел. Ну, что скажешь, а? Тебе бы такое понравилось?

Вдруг в телефоне что-то затрещало, и слышимость прервалась. Потом раздался еле различимый голос:

— Можешь подождать секунду?

— А что случилось?

— Мне придется поменять в телефоне канал. У меня радиотелефон.

Так продолжалось в течение следующих десяти минут. Пока я ворковала, безуспешно пытаясь соблазнить Зика с помощью косвенных намеков, он постоянно прерывал меня, чтобы поменять канал телефона. Мне делалось немного не по себе, когда вдруг приходилось останавливаться посреди собственного секса по телефону, так что, в конце концов, я сдалась, повесила трубку и заползла в постель. Натянув одеяло на голову, я представила себе, что у меня есть надувной бойфренд, которого я могу накачивать в те ночи, когда мне до зарезу нужен человек, которому можно поплакаться в жилетку. У него будет пенис среднего размера, с которым я смогу позабавиться, если захочу, но ни в коем случае не гигантский и обязательно обрезанный. Я буду лежать рядом с моим парнем, а он будет нежно и бережно меня целовать. Он не будет слишком слюнявым, и от него никогда не будет разить пивом. Я расскажу ему злосчастную историю про ограбление и про вонь от мочи, и он спокойно меня выслушает, а потом трахнет, но только если я сама этого захочу. Утром я проснусь рядом с ним и позавтракаю, неотрывно глядя ему в глаза. Но как только он начнет превращаться в «настоящего бойфренда», со всеми его чрезмерными потребностями, огорчениями, неврозами и жалобами, я просто-напросто выдерну из него безо всяких церемоний затычку, как из резиновой игрушки, и он очень быстро сдуется с жалобным шипением, не сказав при этом ни слова. Потом я аккуратно сложу его, выпустив воздух до последнего пузырька, и положу себе под подушку до следующей такой ночи.

Я долго лежала в постели, размышляя. Я думала о своих диких любовных похождениях и о том, как ненавижу временную работу, и о том, почему не получаю никаких ролей со времени постановки «Лолиты». Я разглядывала фотки Джоан и Боба, Буковски и «Клэша», а потом вдруг мой взгляд остановился на компьютере. Последний раз я работала на нем, когда сочиняла «Ваню в моей вагине».

Медленно выбравшись из постели, я подошла к компьютеру. Включила его и набрала: «Надувной бойфренд». И стала сочинять рассказ об ограблении на улице, о запахе мочи, о своем придуманном мужчине и о том, как сильно разочаровал меня этим летом Нью-Йорк. Закончив, я распечатала рассказ и внимательно его перечитала.

Он вышел совсем неплохим, настолько, что заставил меня задаться вопросом: а может, я пытаюсь пробить лбом совсем не ту стену, которую следует? Если за три месяца пребывания в родном городе я не приобрела ничего, кроме новых невзгод, то почему бы не попытаться извлечь из этого пользу? Мне всегда хотелось реализовать себя в роли актрисы, но что более важно, я всегда хотела реализовать себя. Я устала от неудач, которые постоянно меня преследовали. Если я пошлю куда-нибудь свой рассказ, то ведь ничего от этого не потеряю. В худшем случае его просто не примут. В лучшем — напечатают. Тогда обо мне узнают и, возможно, мои шансы пробиться в жизни возрастут.

Надо было найти подходящее место, куда можно предложить свой рассказ. Где бы оценили гнетущую историю об одиночестве и деградации личности в большом городе. И вдруг меня осенило. «Сити Уик»! Я знала этот листок лучше, чем любой другой в городе. Они там как раз специализируются на наводящих тоску городских байках. «Надувной бойфренд» был как раз в их духе.

Кто знает, куда меня заведет этот рассказ? Может, о нем пронюхает какой-нибудь видный издатель и подпишет со мной контракт на сочинение мемуаров. Я полечу в Париж, чтобы найти тему для книги, и быстренько влюблюсь там во француза-пожарного еврейского происхождения. Он сделается моей музой, а я стану новоявленной Нин[61] или Токлас.[62] Я подробно опишу нашу страстную, пылкую любовь в самобытном романе «Матьё и я». Эта книга станет мировым бестселлером. Но через некоторое время возлюбленный начнет сильно завидовать моему успеху, и, когда его машину вызовут на пожар в очередной раз, он по рассеянности направит шланг не на тот дом, отчего погибнут семеро невинных детей. Чтобы спасти Матье и Париж, я порву с ним отношения и вскочу в поезд, направляющийся на юг.

Я буду издавать по книге в год, и каждая из них будет рассказывать о приключениях молодой девушки за границей, детально описывая мои потрясные романы с половиной мужского населения континента и сравнивая мужчин из НАТО с мужчинами не из НАТО, Восточный блок с Западным. Книги будут скабрезными, но прочувствованными, забавными и умными. В них можно будет прочесть истины, которых никто другой пока не осмелился сказать. Мои сочинения вызовут смех и слезы у одиноких людей, изменят человеческое сознание и поддержат душевные силы. Я последовательно получу Пулитцеровскую, Нобелевскую и Макартуровскую премии, но, пройдя испытание славой, останусь на редкость скромной и незаметной. Я умру в одиночестве, но счастливая и увлеченная своей работой (бог с ними, с мужчинами), гордая от сознания, что смогла затронуть умы и сердца людей ошеломляющей силой своей прозы.

Я скрепила листки степлером и напечатала на титульном листе: «Уважаемый м-р Дженсен! Надеюсь, Вам это понравится. У меня есть кое-что еще». И отправилась на почту.

3

В четверг утром мне на автоответчике оставили сообщение: «Ариэль, это Билл Тернер, заместитель главного редактора «Сити Уик». Мы бы хотели напечатать твой рассказ в рубрике «Я», где публикуются рассказы внештатных сотрудников. Ты не могла бы принести его нам завтра на дискете?»

Я позвонила Саре, чтобы сообщить ей хорошую новость, и она завопила так громко, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. Закончив разговор, я начала было набирать папин номер, но, вспомнив про отрывок с сексом по телефону, передумала.

В тот вечер, переписывая на дискету «Надувного бойфренда», я кое-что придумала. Почему бы заодно не сбросить туда и второй рассказ и не показать Тернеру и его? Как он узнает, что есть у меня в загашнике, если я сама не покажу? Если вам протягивают палец, смело отхватывайте всю руку.