Натали де Рамон - Малышка Мелани

— Элис, но я…

— Да ладно, подруга! — Она лукаво подмигнула. — Я не обижаюсь. Я, наоборот, ужасно рада за Луи! У Мелани теперь есть мама! Просто чудо какое-то! Только скажи мне честно, подруга, чем ты ее покорила? Моя мамочка то, моя мамочка се! Все уши мне за завтраком про тебя прожужжала! Что она в тебе такого нашла? Моя ма…

— Элис, пожалуйста, дай мне сказать! Я сама чувствую себя ужасно неловко в этой ситуации! Словно я нарочно обманываю ребенка. Может, лучше как-то объяснить ей? Сказать правду? Ты, помнится, говорила вчера про какое-то фото…

— Да не переживай ты так! Вырастет, сама разберется. Мама, значит, мама! И все. Кому от этого плохо?

— Элис, я пытаюсь объяснить тебе, а ты не понимаешь!

— Да все я давно поняла! Ты боишься поверить своему счастью. А надо верить. Иначе спугнешь. Все. Приехали. Давай, ноги в руки! У тебя пятнадцать минут!

Глава 18,

в которой Элис распоряжалась в моей квартире

Бери то, не бери се, командовала она, а у меня почему-то не было сил сопротивляться. Я действовала, как во сне или под гипнозом, ощущая полную нереальность происходящего. Это ощущение нереальности навалилось сразу, стоило мне переступить порог квартиры. Здесь было все мое и все чужое одновременно. И такое чувство, как если бы я не была здесь не одну ночь, а тысячу лет! И в то же время — словно я вовсе не выходила отсюда, а Луи в больнице и Мелани я видела, например, вчера по телевизору и они не имели ко мне никакого отношения! Как и эта бойкая толстуха, которая пьет кофе из моей чашки и распоряжается сейчас в моей квартире. А что, если ее выгнать? Мол, у меня своя жизнь и я не собираюсь менять ее!

«Мамочка, ты ведь больше не потеряешься никогда, правда?» — голосок Мелани, но перед глазами не ее лицо, а счастливые толстяк-папаша и девчушка с мороженым из кафе…

— Мамочка! — закричала Мелани и со всех ног бросилась ко мне, лавируя среди детей, со звонком хлынувших во двор школы, совсем как машина под руководством Элис, пару минут назад мчавшаяся среди потока другого транспорта. — Мамочка! — Обхватила меня за талию и зарылась лицом в моей юбке. — Мамочка! Мамочка!

— Вообще-то можно было бы и поздороваться с тетей Элис, — с деланной обидой заметила Элис.

Мы приехали за несколько минут до звонка и у ворот школы ждали Мелани.

— Ох! — вздохнула девочка, отпустила меня и протянула ей руку. — Мы же виделись, тетя Элис! Ладно, привет! Как дела?

— На, перекуси, детка. — Элис протянула Мелани на заднее сиденье пакет с бутербродами, которые она успела сделать у меня дома. — Сок купим по дороге. — Машина рванула вперед. — Для тебя и для папы, может, ему уже убрали трубку изо рта.

— Спасибо, тетя Элис. — Мелани открыла пакет и, достав бутерброд, протянула его мне. — Будешь, мамочка?

Она предложила бутерброд мне прежде, чем начала есть сама! И снова угадала, что я голодна: я ведь до сих пор не успела перекусить, вернее просто забыла об этом…

— Спасибо, ангел.

И мы обе стали есть, улыбаясь и любуясь друг другом. Совсем как те папа и дочка в кафе…

— С ума сойти, до чего же похожи! — изумленно выдала Элис, поглядывая на нас в зеркало заднего обзора, и с той же интонацией сообщила это Луи, когда мы вошли в палату.

Его глаза радостно вспыхнули, но лицо выглядело еще более бледным и осунувшимся. Оно и понятно: дыхательная трубочка по-прежнему торчала у него изо рта. Трудно не похудеть, если все питание поступает только через капельницу. Но сейчас капельницы временно не было, и в ответ на вопросы Луи мог коряво выводить левой рукой на листах прикрепленного к кровати блокнота «да» или «нет».

Мелани подробно рассказывала о наших с ней событиях вчерашнего вечера, Элис передавала приветы от сослуживцев, а я рассматривала Луи. С отросшей за сутки щетиной на щеках он казался старше и поэтому еще сильнее напоминал моего Нестора. И в этом была какая-то мистика: Луи похож на Нестора, а Мелани удивительно похожа на «папочку», да еще Элис заявляет, что она похожа и на меня. Впрочем, это заметила вчера и я сама, но старательно гнала прочь такие мысли: Мелани наша чудесным образом родившаяся дочь — моя и Нестора…

— Ты не переживай, Луи, — говорила Элис. — Скорее поправишься, если не будешь переживать зря. Мы с Надин подружились. Беседовали до утра! Ты можешь себе представить, Виньо, чтобы я беседовала кого-то до утра?

Боже мой, опять это слово! Я вздрогнула, а Мелани вдруг сказала:

— Ты опять забыла, тетя Элис? Я же тебе сто раз объясняла: беседовать с кем-то, а не кого-то. Правда, мамочка?

— Правда, ангел. Извини, Элис, — сказала я и вдруг поймала себя на том, что моя рука сама гладит волосы Мелани!

— Теперь моя мамочка никогда больше не потеряется! Знаешь, она обещала тете Элис! Правда, папочка, наша мама — самая лучшая? — И, как котенок, потерлась щекой о мою руку!

Глаза Луи влажно заблестели. Мои, по-моему, тоже. Луи начал писать в блокноте. Писал довольно долго и потом, пристально глядя мне в глаза, пододвинул блокнот.

«Спасибо, фея», — прочитала я, а в моей сумочке, не давая мне опомниться, затренькал мобильник. Луи, Элис и Мелани уставились на меня.

— Ты бы ответила, — ободрила Элис. — Мало ли кто!

— Слушаю. — Вообще-то, я ни секунды не сомневалась, что это Нестор.

— Восточные слабости! — провозгласил он. — Как тебе формулировочка? Нечего, а?

— Смешно. Извини, я тебе перезвоню. Я сейчас в…

— Опять в полиции, что ли?

— Нет, в больнице!

— Понимаю, понимаю. Суперполицейские, суперврачи! Копишь впечатления?

— Прекрати, Нестор!

Боже, зачем я произнесла его имя, вон как напряглась Мелани.

— Надин, передай ему привет от меня, — попросила Элис. — Это ее друг, Мелани, тоже писатель, — объяснила она.

— Правда? Ты его знаешь? — заинтересовалась девочка.

— Слушай, не злись, Надин, — сказал Нестор. — Надеюсь, с тобой все в порядке?

— Да. Тебе привет от Элис. Пока, — пробормотала я, отключая связь как таковую, а тем временем «наша общая» находчивая подруга рассказывала Мелани, какой замечательный писатель «мамин друг».

Луи озабоченно посмотрел на меня и опять заработал в блокноте левой рукой.

«Все хорошо?»

— Да. Очень! — Я заставила себя улыбнуться.

Луи вдруг неожиданно проворно поймал мою руку и погладил ею себя по щеке. Я нагнулась и поцеловала его. Он погладил меня по лицу. Я поцеловала еще раз. Ну и что, что здесь Элис и Мелани? В конце концов, он ее папа, а я — ее мама!

Глава 19,

в которой Нестор спросил