Натали де Рамон - Малышка Мелани

— Мои знают, что я ночую с Мелани, потому что Луи ранен. Вот и все. Я же не знала, что она назначит тебя «мамой».

— При чем здесь «мама»? Ты что, могла подумать, что я способна бросить ребенка одного?

Она пристально посмотрела на меня и сказала:

— Как удачно, подруга, что ты уже приготовила постель. Уберешь со стола? Я пойду умываться. Тебе ведь не обязательно завтра в шесть вставать?

Когда, почистив зубы новой щеткой и кое-как прополоснув под краном белье, я в свою очередь вышла из ванной, комнату освещал только ночник. Элис спала, свернувшись у стенки клубком, ее волосы были аккуратно заплетены в косу — такая толстенькая змеюшка поверх одеяла.

Бред, подумала я, залезла в постель, выключила свет и опустила голову на подушку. От косы Элис разило табаком.

Глава 17,

в которой я проснулась от навалившейся тяжести

Я едва разлепила глаза. Элис карабкалась через меня.

— Спи, спи, — хрипловато прошептала она. — Я покормлю Мелани и отвезу в школу. Мне по дороге. Запасные ключи…

Она говорила что-то еще, но я уже не воспринимала, стремительно возвращаясь в сон…

Неясные очертания деревьев. Едва различимая тропка между ними. Она вьется, петляет. Из последних сил я бреду по ней. Ноги проваливаются в болотистую почву, ветви хватают мою одежду, хлещут по лицу, душат меня, высоко в невидимых кронах воет ветер. Но я должна выбраться из этого нескончаемого леса. Должна, должна!

— Дрынь! Дрынь! Дрынь! Дрынь! — Телефонный звонок как спасение: Нестор!

— Нестор! — невольно простонала я и открыла глаза.

Чужая темноватая квартира. Дешевый пластмассовый будильник в виде футбольного мяча показывал начало первого. Дня или ночи? Конечно, дня, просто окна выходят на север. Зачем я здесь? Что я здесь делаю? Мелани, Элис…

Телефон продолжал звонить. Нет, это не Нестор. Он не может знать номера этого телефона. Он не может даже представить себе, в какую историю я влетела! Телефон надрывался. Встать, подойти, снять трубку? Ну и что я скажу тому, кто звонит? Что хозяев нет дома? И так ясно, если никто не подходит к телефону.

Телефон, видимо, понял это и замолчал. Какое облегчение! Но вставать-то все равно нужно. Хотя бы для того, чтобы попить воды из чайника — во рту горькая сухость. Да и во всем теле ощущение, как после долгой болезни. И тяжелая голова — стоило проснуться, как тут же в мозгу завертелись обрывки ночного разговора с Элис: Мелани, Мелани, Мелани… Я села на кровати и сжала виски. Боже! Ну зачем мне все это!?

Ты ведь мечтала о дочери!

Ну и что? Она не моя дочь и даже не дочь Луи!

Она называет тебя «мамой»!

Глупости! Иллюзии! Надо привести себя в порядок, разыскать Элис и на трезвую голову принять взвешенное решение. Допустим, я какое-то время могу пожить с Мелани, но вовсе не в качестве ее «мамы»… А пока не думать об этом!

Я решительно встала и пошла к чайнику. Он стоял на обеденном столе среди оставшейся от завтрака Элис и Мелани посуды. Только бы в нем была вода! Я никогда не пью сырую из-под крана!

Возле чайника лежал листок бумаги, придавленный ключами на длинной розовой ленте. Ясно, ключи девочки, многие дети носят ключи на шее… Ну и что же нам пишут? Нет, потом, сначала попить! Я налила себе воды в кружку, осушила ее залпом, налила еще и, сдвинув ключи в сторону, прочитала:

«Дорогая МАМОЧКА! После уроков тетя Элис обещала свозить нас к папочке мы тебя ждем у ворот школы целую Мелани», — крупные детские буквы без запятых и ниже: «13.00», — взрослой рукой, адрес школы и: «на обед свари курицу, она размораживается в раковине. Я позвоню. Буже».

Я допила воду, обошла стол, заглянула в раковину. Бледная тушка кверху лапками. Я машинально потыкала ее пальцем. Разморозилась. Надо найти кастрюлю… Боже мой! Ведь на часах четверть первого! У меня до встречи сорок пять минут — я не успею сварить ничего! К тому же я не одета, да еще предстоит разыскивать школу — в этом районе я впервые! Ну почему я не сняла трубку? Хоть бы объяснила, что проспала… Я метнулась в ванную, телепатически призывая Элис перезвонить.

Телефон заверещал именно в тот момент, когда я расчесывалась одной рукой, а другой — торопливо застегивала блузку, словно Элис специально давала мне время на сборы.

— Оклемалась, подруга? — весело спросила она и, похоже, с набитым ртом. — Давай выходи к киоску напротив подъезда. Поживее, я уже сворачиваю на вашу улицу!

— Элис! Но…

— Давай, давай! Не трать время. У нас сорок минут до Мелани! Замки на два оборота запри! — Длинные гудки.

Зная особенности вождения Элис, я схватила ключи на розовой ленте, свою сумочку и пулей вылетела из квартиры. Кстати, как она одновременно вела машину, говорила со мной по мобильному и ела? Это же надо минимум три руки!

Полицейская машина с открытой дверцей уже стояла у киоска возле обочины.

— Садись, садись, подруга! Дверью посильней хлопни! Вот так. — Элис доела сандвич, вытерла рукой губы, и машина рванула с места. — У тебя дома есть кофе?

— Есть. Правда, растворимый. А что?

— Хорошо! Значит, не придется никуда заезжать по дороге. — Она говорила бодро, но лицо было усталым, и красные от недосыпа глаза. — Десять минут туда, десять обратно…

— Куда «туда»? — перебила, смутно догадываясь, я.

— К тебе! Ты ведь сказала, что не бросишь Мелани. Зачем тебе тратиться на такси? Сейчас прихватим самое необходимое, а в субботу съездим за остальным. И деньги в «бардачке» возьми.

— Какие деньги?

Одна рука осталась на руле, другой Элис открыла «бардачок». Там лежала сложенная пополам пачечка денег.

— Бери, бери. — Элис протянула их мне. — Мы утром для Мелани в участке скинулись, раз такое дело… В смысле, с Луи! Бери, да бери же! Он еще месяца два в больнице проваляется, вам ведь надо на что-то жить! И ему нужны фрукты! Столько крови потерял.

— Но, Элис! — Тем не менее я взяла деньги: очень страшно лететь вперед, когда руль держит только одна рука. — Я…

— Ты миллионершу-то не строй из себя. Мы тоже не богачи, но мы всегда так делаем, когда один из наших в беде. А уж для Луи-то — тем более!

— Спасибо, Элис. Но я…

— Да прекрати ты кокетство! Я! Я! Мелани так счастлива! Она мне все рассказала. Ты бы видела, как она утром переживала за тебя! Ты спишь, как сурок, а она: «Что с мамой? Она больна? Она поправится?» Я ей говорю: «Мама устала, просто спит, она совсем не больна! Все в порядке!». «Это правда, тетя Элис? Она не умрет, как бабушка? Если все в порядке, зачем ты пришла? Нам с мамой хорошо было и без тебя!» Представляешь? «Нам с мамой хорошо и без тебя»! Тетя Элис теперь не нужна!