Кристин Лестер - О чем шептал океан

Ну ничего. Она выведет их на чистую воду.

— А как же твое колено? — участливо спросил Джеймс, когда она заявила, что пойдет с ним обследовать остров.

— Ничего, пройдет. — Кэтрин для убедительности подпрыгнула на больной ноге. Тут же ее прострелило чуть ли не до самой макушки, и, натужно улыбнувшись, она выдавила: — Видишь? Совсем не болит.

— Тебе так понравилось сидеть у меня на руках? — спросил он, заговорщицки наклоняя голову. — Я же вижу, что тебе больно.

— О чем ты? Я прекрасно себя чувствую! И вовсе не собираюсь сидеть у тебя на руках.

— Понятно, — кивнул он. — Ты предпочитаешь остаться без ноги, лишь бы не с Софией?

Она вздохнула, глядя на него исподлобья.

— Угадал. Пойдем, а то я передумаю.

— Ну хорошо. Ты обещала не жаловаться.

София так и осталась на берегу, даже не повернувшись в их сторону. Над ее головой возвышался широкий лист.

От избытка влажности в воздухе стоял плотный туман, и всякий обзор заканчивался примерно на расстоянии десяти метров. Что при этом можно разглядеть в море?

— Как бы нам не потеряться, — тревожилась Кэтрин. — Ничего не видно.

— Не бойся. Остров маленький, так что, если идти вдоль воды, рано или поздно мы наткнемся на Софию.

— Не понимаю, — вырвалось у нее, — что хорошего в таком вот мазохизме? Кому и что она хочет доказать?

— Она любит его.

В его голосе и манере произносить слова, когда речь шла о Софии, было что-то особенно теплое. Кэтрин снова, как и вчера вечером, уловила эту интонацию, которую никогда не слышала в собственный адрес, и разозлилась. Несчастные тайные любовники!

— Ну конечно!

— А почему ты сомневаешься?

Она промолчала. Какие у нее есть доказательства? Никаких. Не может же она сейчас вот так просто бросить ему в лицо: «Вы с Софией любовники, я это вчера поняла!» Он тогда просто оставит ее в этом лесу и уйдет. И вместо одного врага у нее появится два. А жить на необитаемом острове в окружении только врагов — тяжело. Тем более еще неизвестно, когда за ними приедут. Она примирительно поправилась:

— Я не сомневаюсь, просто… Я тоже люблю Остина. Но не сижу круглосуточно…

— Ты — не любишь.

— Я? Я не люблю? Помилуй, Джеймс! Ты как никто другой знаешь все подробности… и у меня сердце разрывается, когда я думаю…

— Ты — не любишь, — повторил он. — И сердце у тебя не разрывается.

— Что?!

— Может, вчера и разрывалось. Такое часто бывает во время шока. А сегодня — нет.

Вот так. София искусно изображает горе, будучи на самом деле любовницей Джеймса, а она, Кэтрин, которая искренне горюет о своем возлюбленном, обвиняется в неискренности. Это разве справедливо?

— Джеймс, почему ты так говоришь?

— Потому что ты уже думать забыла про Остина. По крайней мере, о том, что с ним сейчас.

— Да почему, черт возьми?! — Кэтрин остановилась, уперев кулаки в бока. — Остин… Остин для меня… Знаешь какой у нас был роман три года назад?

Джеймс тоже остановился и повернулся к ней.

— Не знаю. И, честно говоря, не хочу знать. — Лицо его было почему-то очень серьезным, а взгляд твердым.

— Ну и не надо!

— И вообще, кто такой Остин? Ты же мне деньги заплатила за то, чтобы я забыл это имя. А теперь во что бы то ни стало хочешь доказать, как сильно его любишь. Зачем тебе это? Зачем тебе надо, чтобы именно я это знал?

Кэтрин прищурилась.

— Дело не в этом, Джеймс. Просто твоя персона с некоторого времени вызывает у меня сильный интерес.

— О господи: все-таки случилось! — Он изобразил шутливый испуг.

— Подожди. Я не поняла: это оскорбление?

— Нет, конечно.

— Кто говорил три дня назад, что хочет быть занесенным в список моих поклонников?

— Не обижайся. Я просто не совсем понимаю тебя.

— Да все ты понимаешь! Вы просто все смеетесь надо мной!

Он действительно рассмеялся.

— Ты о чем? В чем ты меня подозреваешь?

— Ты сам знаешь в чем. Я тебя раскусила, Джеймс. Я все знаю. У тебя это на лице написано! И вы с Софией… вы с ней… А! — Кэтрин обреченно махнула рукой и отвернулась.

Джеймс обошел ее, взял за плечи и заглянул в глаза.

— Ты что, приехала сюда играть в частного сыщика? — Кэтрин показалось, что он действительно чем-то обеспокоен. — Запомни: никто от тебя ничего не скрывает. Давай лучше займемся делом. Надо нарвать бананов и поискать какое-нибудь…

— Да хватит молоть чушь! — выкрикнула она, сбрасывая его руки со своих плеч. — Каких бананов?! Ты что, вечно тут жить собираешься? Конечно! Все так удобно сложилось!

— Кэтрин, у тебя, по-моему, истерика. Иди-ка сюда. — Джеймс снова взял ее за плечи.

— Черта с два! Я пойду искать… Что-нибудь найду и буду там жить, чтобы не мешать вам с Софией!

Джеймс нахмурился.

— Не мешать нам… Не мешать нам с Софией? В каком смысле?

Ответом было молчание. Кэтрин демонстративно отвернулась. Внезапно Джеймс принялся хохотать. Он хохотал слишком громко и весело, так что Кэтрин невольно обернулась.

— Это у тебя истерика. Почему ты смеешься?

— Дорогая, да ты никак ревнуешь?.. Ха-ха-ха! Ты что, решила…

Он чуть ли не катался по земле от смеха. Кэтрин чувствовала, что сказала что-то действительно недостойное и глупое. Но как же тогда все объяснить?

— Перестань. — Она с презрением смотрела на него. — Я иду обратно. Лучше посижу в обнимку с дровами, чем с такими сумасшедшими, как вы!

— Кэтрин, прости. — Он никак не мог отдышаться и все время непроизвольно посмеивался. — Между мной и Софией ничего нет и не может быть по той причине… о которой я уже говорил: она действительно безнадежно любит Остина. И пройдет время, прежде чем она разберется, что он за фрукт.

— Что ты имеешь против Остина?!

— Я не хочу об этом говорить, а то ты скажешь, что я просто ревную.

— Ага. Я так и подумала.

Он пропустил мимо ее последнюю фразу и продолжил:

— Ну а тебе не стоило… мм… придавать такое значение всему тому, что было между нами.

— Придавать значение тому, что было между нами?

— Да.

— А что было между нами?

— Ну… В общем-то ничего.

— Вот именно! И чему я, по-твоему, придаю значение?

— Может быть, некоторым моим словам… Может, тебе могло показаться, что я симпатизирую тебе. То есть это, конечно, так, но…

— Ну-ка, ну-ка… Расскажи, очень интересно.

— Тебе интересно, что я думаю о тебе?

— Конечно!

— Ты уверена?

— Видимо, какую-нибудь гадость, если спрашиваешь, уверена ли я.

— Нет, почему же… — Он немного помолчал, словно набираясь решимости. — Ты, конечно, девушка достойная восхищения, но… честно говоря, я бы в тебя не влюбился.