Элизабет Бушан - Месть женщины среднего возраста

Когда я ворвалась в кабинет, Натан поднялся с пепельным лицом.

– Ты знал? – спросила я.

Он подошел к выходу и закрыл дверь.

– Нет, не знал. Ты же не думаешь, что если бы я знал, то ничего тебе не рассказал? Я бы не поступил так с тобой, Роуз.

Может, и так; но меня обуревала ярость, и я ухватилась за нее. Ярость лучше, чем горе.

– О да, ты не бросил бы меня на работе, зато ты бросил меня дома.

Он вздрогнул:

– Извини. Я не хотел, чтобы так получилось.

Повисла тишина; мой гнев утих, и я попыталась привести мысли в порядок, распутать переплетенные нити этой ситуации. Я устало проговорила:

– Почему ты не сказал, что так несчастлив? Мы могли бы что-нибудь предпринять – поговорить, сходить к специалисту, сделать хоть что-нибудь. Даже, даже… – я ударила кулаком по столу, – … ты бы завел свой роман, если это уж так необходимо, но потом – вернулся.

– Так не бывает.

– Бывает. У нас все получится… если ты примешь решение. Хорошему браку свойственна гибкость. Почему ты не сказал: «Роуз, мне кажется, что я не получаю от тебя того, что мне нужно»? Или: «Роуз, ты слишком долго принимала меня как должное, пусть теперь все будет по-другому». Или…

– Или: «Я слишком, слишком долго жил в тени другого мужчины…»

– Прошу тебя, Натан, не надо опять приводить этот довод – такой избитый и насквозь лживый. Ты используешь его как удобный предлог, оправдывая свои действия.

Он покачал головой и не ответил.

Меня охватило удивление – как умный, вдумчивый Натан мог принять подобное решение, основываясь на столь скудных уликах? Так обмануть себя!

– Все это было много лет назад, я думала, мы давно забыли об этом. Разве я когда-нибудь мусолила твои прошлые романы до такой степени? Нет, разумеется, нет. Я-то думала, что убедила тебя. Неужели совместно прожитые годы – не достаточное доказательство? – Я подошла к нему вплотную. – Может, истинная причина в том, что ты… больше не находишь меня привлекательной и попросту пытаешься завуалировать правду? Может, мы слишком часто находились вместе в ванной комнате, слишком часто ели в тишине и слушали ворчание друг друга по одному и тому же поводу?

Он молчал, и я сделала еще одну попытку:

– Может, когда мы стареем, то становимся менее уверенными в себе? Больше нервничаем из-за отталкивающей внешности, слишком укореняемся в привычках? И нам нужно заново реализовать себя? Неужели дело в этом, Натан? Ведь одно я знаю точно: слабая тревога по поводу давнишнего романа не могла стать причиной всего этого. Причина в том, что ты, скорее всего, не можешь ни объяснить, ни понять; но по крайней мере будь честен и признайся в этом.

Либо я задела Натана слишком сильно, либо он не понял, что я сказала, но было ясно, что больше мне от него ничего не добиться.

– Я устал, Роуз. Я хочу начать жизнь с чистого листа. Я влюбился в Минти. Дети уже взрослые, они смогут понять.

Я подошла к окну и выглянула на улицу. Все было как обычно: транспорт заполонил проезжую часть, витрины сияли рекламой и коллекциями весеннего сезона; полицейская машина крутилась в пробке. Внезапно я поняла, что произошло. Поняла, как тень Хэла превратилась в нечто осязаемое, в удобный предлог, чтобы успокоить совесть.

– Для тебя Хэл значит больше, чем для меня, – медленно проговорила я. – Он стал твоей фантазией.

Натан зашуршал бумагами. Мой гнев зашевелился, затеплился и вспыхнул. Я повернулась к нему.

– Ты знаешь, что заставило Таймона принять решение о моем увольнении? Видимо, когда вы с Минти решили жить вместе, он и определился.

– Не надо, – проговорил он и снова посерел.

– Уверена, ты не хотел, чтобы все так вышло, но именно так и случилось.

– Роуз… если тебе нужна помощь по вопросам контракта, выходного пособия…

Я беспомощно смотрела на него.

– Единственный вопрос, который я хочу обсудить с тобой, Натан, это вопрос о нас. Мы должны поговорить о нас.

На мгновение он взглянул на меня с прежней нежностью, и мне показалось, будто мы сдвинулись с мертвой точки, что сейчас мы поговорим. Как следует. Подробно – и честно.

– Натан, пожалуйста, давай еще раз подумаем…

Джин открыла дверь и прервала наш разговор:

– Натан, вас вызывают в зал совещаний. Срочно.

Натан неотрывно смотрел на меня.

– Можно через пять минут, Джин.

Она покачала светлой мелированной головкой:

– Немедленно. Жена министра покончила с собой.

Глава 9

Дорога, которую мы знали как свои пять пальцев, далась тяжело: лента машин протянулась от Лондона до Корнуэлла, но наконец наш набитый под завязку автомобиль выехал на мыс. От самого Лонсестона Натан что-то мурлыкал себе под нос и на все мои вопросы неизменно отвечал: «Да, сэрррр». Сэму было двадцать, Поппи – восемнадцать, оба прогуляли на вечеринках до утра и вот теперь проснулись. Поппи надела очки и легонько толкнула Сэма в плечо.

– С тебя бутылка пива.

Машина везла проголодавшихся, мучимых жаждой пилигримов по неезженой дороге. И вот – наконец-то: долгожданный дом, окна сверкают на солнце. Расположенный во впадине с видом на море, служившей укрытием, коттедж находился в уединенном месте – для нашей семьи уединение было всего важнее.

С годами мы стали экспертами по освещенности и климату прибрежной территории: серые грозы, вечера, пропитанные розово-золотым солнцем, подходящие для медитаций синие ясные дни. Иногда берег окутывал туман, и пляжа не было не видно. Над горизонтом часто повисали облака: забавно, что он при этом казался ближе. Иногда я представляла, как иду по воде и забираюсь на горизонт. Если небо было голубое, мы отправлялись на рыбалку. В дождь отыскивали ресторанчик, где можно перекусить рыбой с жареной картошкой, или прогуливались по мысу в деревню и там ели десерт миссис Треско со сливками и патокой, пили травяные чаи, согревающие в плохую погоду, и пиво в местном пабе.

– Да, сэрррр. Небо синее и чудесное. – Натан остановил машину. – Я сразу пойду гулять.

Я сложила руки на коленях и ласково спросила:

– А кто будет распаковывать вещи?

Он обошел машину и открыл мою дверцу.

– К черту вещи. Пусть дети этим займутся. Ты тоже идешь гулять.

– К черту вещи. – Я вышла из машины, заваленной чемоданами, бумагами, пустыми стаканчиками из-под напитков и коробками с едой.

Сэм вздохнул:

– А что нам за это будет?

– Много чего, – ответила я. – О расценках договоримся позже.

Натан взял сумку с рыболовными снастями и схватил меня за руку. Я успела лишь достать свитер. Мы спустились вниз, к пляжу, как взволнованные дети. Мои ноги в резиновых туфлях скользили по дерну, прыгали по камням, зарывались в сухой белый песок.