Кэндис Адамс - Притяжение противоположностей

— Хочешь уйти?

— Как только ты будешь готова, — сказал он равнодушно.

Они ушли вскоре после десяти.

— Ты не получил удовольствия, верно? — спросила Джасинда, как только они сели в машину.

— Все было так, как я и предполагал, — сурово произнес Филип.

Он включил двигатель.

— Мне не следовало бы заставлять тебя идти на вечер. Я чувствую себя виноватой из-за того, что ты так плохо провел время.

Он бросил на нее заинтересованный взгляд, когда они ехали под уличными фонарями.

— Мне нравится быть рядом с тобой, Джасинда. Это означает, что я пойду куда угодно и буду делать рядом с тобой все что угодно, даже то, чего я обычно избегаю.

Она размышляла над этим, пока они ехали по главной улице. Ей стало лестно, что он так считается с ней. Но было бы гораздо лучше, если бы он тоже получил удовольствие от этого вечера. Ей не хотелось чувствовать себя виноватой потому лишь, что кто-то приносил себя в жертву ради того, чтобы быть рядом с ней. Гораздо приятнее знать, что человек при этом испытывает искреннюю радость.

— А что конкретно тебе не понравилось на вечере? — спросила Джасинда.

Его руки сильнее сжали рулевое колесо.

— Я не выношу фамильярности. Я ненавижу, когда меня называют Фил. Я не люблю людей, которые панибратски хлопают меня по плечу. Представляешь, я целых полчаса разговаривал с одним мужчиной, прежде чем до меня дошло, что мы обсуждаем достоинства его борова. И давай прекратим этот разговор, — закончил он раздраженно.

Джасинда кивнула, соглашаясь. Она тоже не получила особого удовольствия. Сознание того, что Филип огорчен, делало это невозможным. Если бы она пошла с Эриком, то, вероятно, хорошо провела время. Но с другой стороны, Филип чувствовал бы себя как рыба в воде на любом званом вечере в Нью-Йорке. А Эрик нет. Она подавила тяжелый вздох. Она снова остро осознала тот факт, что они с Эриком — представители двух разных миров.

Подъехав к ее дому, Филип оставил машину на стоянке, и они молча направились к ее двери. Джасинда открыла ее, оглянулась и очутилась в дюйме от его груди. Обняв Джасинду, Филип нагнулся, чтобы поцеловать. Послав короткий ответный поцелуй, она отстранилась от него.

— Хочешь что-нибудь выпить? — предложила она.

— Нет, — он схватил ее за руку. — Джасинда, я считаю, что мы встречаемся уже достаточно долго, пора выяснить наши отношения и положить конец неопределенности. Сегодня я хочу остаться у тебя.

Она облизала внезапно пересохшие губы. Для него вполне естественно желать прогресса в их отношениях. Она слишком долго ограничивалась только целомудренными поцелуями, испытывая терпение этого самого терпеливого мужчины на свете. И она уже давно могла бы рассмотреть огонек желания в его глазах. Устало она провела рукой по волосам. Все казалось таким простым, когда она приехала в Файэтвилл. Тогда она надеялась — что-то серьезное обязательно произойдет между ней и Филипом. Теперь она уже в этом не уверена. Он был хорошим другом, но не более того. Общение с ним не вызывало в ней желания. Находясь рядом с ним, она совсем не ощущала того, что возникало в ней, когда она была с Эриком.

— Джасинда, ты слышишь меня? — спросил Филип.

— Да, — еле слышно ответила она. — Извини, Филип, но я не считаю, что это так необходимо. Ты нравишься мне, но и только. У меня нет достаточно сильного чувства к тебе, чтобы лечь с тобой в постель. Если бы я хотела, то давно пошла бы на это, — добавила она едва слышно.

— Ну, ладно. Все хорошо, — он поцеловал ее в щеку. — Если у тебя нет кого-то еще, то я попытаюсь изменить твое решение.

— Филип, я не знаю…

— Шшш.

Поцеловав ее на прощание, он исчез.

Джасинда услышала шум отъезжающей машины. Она прошла в комнату, присела на софу и уставилась в пол, обхватив голову руками. Почему тот, кто заставил ее сердце бешено биться, — не Филип? Да, это действительно был не он, и она ничего не могла поделать с собой, чтобы полюбить его. Она лишь могла надеяться, что время ослабит ее влечение к тому мужчине, которого она так безумно желала.

В конце октября подули холодные ветры. Прошло уже две недели с той поры, когда она в последний раз видела Эрика. Если он и звонил ей, то, наверное, тогда, когда ее не было дома. Конечно, в последнее время ее нелегко застать дома. Стараясь забыть Эрика, Джасинда каждый вечер пыталась найти какое-нибудь развлечение. Она с Мейзи побывала на домашнем карнавале, играла в теннис, в шахматы, ходила в библиотеку полистать журналы. Ничего не помогало. Эрик продолжал владеть всеми ее помыслами.

В воскресенье вечером, после напряженной игры в теннис с Филипом, она переступила порог своей комнаты, держа ракетку на плече. Звонил телефон.

— Алло, — она затаила дыхание.

— Привет, это Эрик.

— О, привет.

Она напряглась, испытав изумительное ощущение радости.

— Я в городе и подумал, что мы могли бы сходить куда-нибудь и отведать пиццы, если ты не занята, — предложил Эрик.

Джасинда могла бы сказать, что она очень занята или даже что у нее собрались друзья, но он вряд ли поверил бы. Она крепко сжала телефонную трубку.

— Извини, Эрик, но я так не думаю, — скрепя сердце произнесла она.

— Что-нибудь не так? — взволнованно спросил Эрик.

Ее сердце колотилось от того, что она сейчас заставит себя сказать правду.

— Эрик, я много думала в последние несколько дней. Ты мне нравишься, но мы не подходим друг другу, и я думаю, что нам не следует продолжать встречаться.

Мгновение помолчав, он спросил коротко и выразительно:

— Когда ты это решила?

— Я уже давно все знала.

— Понятно, — загадочно ответил он. — Послушай, я звоню из автомата, здесь очередь. Будет лучше, если я приеду к тебе домой и мы поговорим.

— Я не думаю…

— Я буду через десять минут.

Она услышала щелчок, а затем гудки.

— О, Эрик, — простонала она и нетерпеливо отбросила назад свои густые волосы. Она уже знала, что с ней произойдет, когда она его увидит. Но она не должна позволить ему убедить себя, что неправа. Решение было принято, и она не собиралась отказываться от него, несмотря на обаятельную улыбку и сладострастные ласки Эрика.

Спустя несколько минут она услышала, как хлопнула дверца машины, а вслед за этим раздался такой стук в ее дверь, словно пожарник колотил в нее топором. Она осторожно открыла.

— Привет, Эрик.

Он вошел, и Джасинда невольно отпрянула в сторону. Эрик был просто ужасен. Его плотно сжатые челюсти свидетельствовали о решимости и гневе.

— О'кэй, давай разберемся в этом, — резко начал он.