Люси Дейн - Вернись в мои обьятия

– Разве возможна альтернатива?

Кевин поначалу недоуменно сморщил лоб, а когда сообразил, что Ширли имеет в виду, от души рассмеялся. Правда, тут же схватился за висок, в который будто вонзилась игла, но вскоре боль прошла и он взглянул на Ширли.

– В твоем понимании альтернатива трусам – это их отсутствие?

Та отвела глаза.

– Что же еще?

– А мысль о пляжных плавках не приходила тебе в голову?

Действительно! – пронеслось в мозгу Ширли. Какая же я идиотка! Что он теперь обо мне подумает?

– Сам виноват, – словно защищаясь, буркнула она. – Кто тут только что распространялся о том, что художникам не привыкать к обнаженной натуре? А потом уточняешь, что будешь в трусах. Что мне оставалось думать?

– Хорошо, все ясно, – миролюбиво произнес Кевин, хотя уголки его губ все еще были слегка приподняты в хитрой улыбке.

Неожиданно Ширли тоже улыбнулась.

– Ну давай!

– Что? – Кевин мгновенно почувствовал подвох.

– Ешь! Ведь мы договорились: ты опустошаешь тарелку, я помогаю тебе в бассейне.

Однако Кевин был не из тех, кого можно взять с наскока.

– Минуточку! Мы договаривались не так. Я обязался лишь попробовать мясной рулет. И все. Единственно чтобы доставить удовольствие миссис Эббот.

Ширли махнула рукой.

– Хорошо. Только пробуй как следует.

Спустя некоторое время Кевин отодвинул тарелку.

– Все, как хочешь, но больше не могу.

Ширли посмотрела на остатки мясного рулета и нетронутый гарнир.

– Что ж, достаточно. По крайней мере, миссис Эббот увидит, что ты не проигнорировал ее старания.

– Теперь идем к бассейну, – сказал Кевин.

Ширли подавила вздох.

– Хорошо.

Мысленно спрашивая себя, за что ей такое наказание, она встала из-за стола и, как-то особенно не задумываясь, направилась к Кевину, чтобы подать костыли, которые, как и вчера, он положил рядом с собой на пол. Взяв их и уже выпрямляясь, она охнула от неожиданности, потому что Кевин вдруг крепко взял ее за руку выше локтя и резко притянул к себе.

Костыли она уронила, и они со стуком упали на ковер. А Ширли ударилась коленом о сиденье стула, на котором находился Кевин.

– Что ты делаешь?! – изумленно воскликнула она.

Но Кевин и без того уже заговорил:

– Скажи, почему ты постоянно подчеркиваешь мою беспомощность?

Стоя в довольно неудобном положении, наполовину согнувшись, Ширли вздохнула глубже, стремясь поскорее прийти в себя и сообразить, что происходит. К несчастью, вместе с воздухом в ее нос проникли и запахи Кевина – ведь тот был очень близко. Подчеркнуто мужские, будоражащие, пробуждающие воображение, они кружили ей голову.

Она машинально опустила взгляд на сжимавшие ее руку пальцы Кевина. Те были длинными, как у пианиста, и в них присутствовала сила. У Ширли никак не возникло впечатления, что эта крепкая хватка принадлежит беспомощному человеку.

А вот сама она чувствовала себя неважно. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, ладони покрылись испариной, а в желудке будто образовался комок льда. Но, невзирая на это, Ширли бросило в жар.

Она нервно облизнула губы.

– Я… ничего не подчеркиваю. Даже не понимаю, о чем ты говоришь…

– Не понимаешь? – прищурился Кевин. – Ты только и делаешь, что вскакиваешь, чтобы открыть передо мной дверь, подать телефон, теперь эти костыли… Как будто я сам не в состоянии это сделать!

Ширли нахмурилась. Обвинение показалось ей несправедливым, но чего ожидать от человека, который еще не пришел в себя после сотрясения мозга? Ясно, что Кевина, как всякого сильного и здорового человека, нервирует положение, в котором он внезапно очутился.

– Конечно, в состоянии, но… некоторые действия требуют усилий, а зачем тебе сейчас напрягаться по пустякам? Не лучше ли поберечь организм, дать ему возможность восстановиться, а уж потом… То есть я хочу сказать, что нравится тебе это или нет, но ты должен смириться с некоторыми ограничениями. – Замолчав, Ширли поздравила себя с тем, что ей удалось правильно выбрать тон. Сказанное прежде всего выражало трезвый взгляд на вещи.

Похоже, Кевин расценил ее ответ точно так же, потому что явно успокоился и даже едва заметно кивнул. Кроме того, он, наверное, решил не нагнетать обстановку, ведь для предстоящей прогулки к бассейну требовалась некая взаимная гармония…

Но тут их взгляды встретились, и гармонии и след простыл!

И без того частившее сердце Ширли будто взбесилось, кровь в жилах забурлила от изрядной дозы адреналина. Причем перемена оказалась настолько внезапной, что Ширли едва не потеряла сознание. Лишь каким-то чудом ей удалось устоять на ногах.

– Учти, ограничения распространяются также на меня, – выдавила она, не узнавая собственного голоса.

Ширли снова посмотрела на впившиеся в ее руку пальцы Кевина – на этот раз многозначительно, давая понять, что не одобряет подобных вольностей. И тут ее зрение словно дало сбой. В первую минуту Ширли была не в состоянии различить, где кончаются пальцы Кевина, а где начинается ее рука. Из-за этого неприятное ощущение в желудке лишь усилилось. Чувствуя приближение паники, Ширли с трудом сдержала желание выдернуть руку из ладони Кевина.

Тот криво усмехнулся.

– Насколько я понимаю, ты запрещаешь мне прикасаться к тебе?

– Правильно, – пролепетала она. – Знаешь, в музеях иногда вывешивают лозунг «Руками не трогать!». Считай, что это относится и ко мне.

– Ты не похожа на музейный экспонат.

Словно в подтверждение своих слов, Кевин легонько погладил теплую нежную кожу Ширли большим пальцем. Все происходившее в эту минуту являлось для него мощным стимулом. Против подобного искушения он никогда не мог устоять. В его голове уже вертелись сценарии дальнейших событий. Он прекрасно знал, какие шаги следует предпринять, чтобы Ширли сама начала просить о том, чтобы он прикоснулся к ней.

Ширли же пришлось нелегко. Мимолетная ласка Кевина породила в ее теле волну трепета, настолько сладостную, что противиться было невозможно. От места прикосновения крепких пальцев вверх по ее руке, а затем во всех направлениях разбежались пронзительные импульсы удовольствия. И это ощущение тоже было непередаваемо приятным. Ширли могла бы долго так стоять…

Но в этот момент Кевин отпустил ее.

Обретя свободу, Ширли тем не менее еще несколько мгновений продолжала оставаться в прежнем полусогнутом положении, но затем, почувствовав себя довольно дурацки, поспешно выпрямилась.

– Возможно, на экспонат я и не похожа, но… Словом, смотреть на себя запретить не могу, а трогать… – Не договорив, она издала хрипловатый смешок, ей самой показавшийся идиотским.