Филлис Холлдорсон - Подкидыш

— Рад бы, — сказал он Дороти, — но няня, что сидит с детьми, заболела и отпросилась домой, и я теперь в няньках. А Ивонн не может вырваться из магазина, у нее сегодня показ мод. — Он помолчал немного и предложил: — А может, вы все приедете сюда? У детей как раз тихий час.

Дороти с радостью ухватилась за это приглашение, и через полчаса они собрались в доме Стюартов. Дом был двухэтажный, чистенький и хорошенький и внутри, и снаружи, в новом районе в северной части города.

— Чудесный дом, — похвалила Джоди, когда Виктор снимал с нее пальто.

— Спасибо, нам тоже нравится. Мы купили его после рождения близнецов. Понадобилось больше места.

— А где дети? Мне хотелось бы их повидать.

Виктор с гордостью улыбнулся.

— Джейсон, старший, в школе, а остальная троица спит после обеда, но поднимется до того, как вы уедете.

Они расположились в просторной гостиной, и Джоди без околичностей перешла к делу. Сообщила, какую сумму унаследовала от бабки, и объяснила, почему не сказала об этом раньше.

— Сначала мне казалось, что хвастаться будет вульгарно, а после даже в голову не пришло, что это может иметь какое-нибудь отношение к пожару. Как вы думаете, это что-нибудь меняет? — обратилась она к Рику и Виктору.

— На мой взгляд, безусловно, — заявил Виктор.

— И я так думаю, — подхватил Рик. — Таким образом снимается самый главный мотив, которым ты могла бы руководствоваться. Нанять поджигателя — дело дорогое, и ты заработала бы совсем немного. Но если ты не нуждаешься в деньгах, пытаться обмануть страховую компанию вообще не имеет никакого смысла. Я правильно рассуждаю, Виктор?

Адвокат кивнул.

— Абсолютно. Поскольку пожар занялся при подозрительных обстоятельствах, страховку без судебного разбирательства все равно получить невозможно, и если б Джоди даже и выиграла, выгоды практически никакой. — Он посмотрел ей прямо в глаза и подмигнул: — Мисс, вы свободны!

У Джоди было такое чувство, будто ее выпустили из тюрьмы.

— Ох, даже не знаю, как мне вас всех благодарить! — шальная от радости, с широкой бессмысленной улыбкой вскричала она.

Рик встал, приблизился к ней и протянул ей руки.

— Лучше всего — крепко обними нас по очереди. Я — первый. — И прижал Джоди к себе.

Отпустил он ее неохотно, пробормотав: «Я еще свое возьму», а Джоди перешла к Дороти, Шону и Виктору. Все они гладили ее по плечам и вслух выражали радость, что она наконец освободилась от черного облака подозрений.

Когда она вернулась к Рику, тот снова, без извинений и оправданий, крепко прижал ее к себе.

— Как насчет кофе? — спросил Виктор. — Все уже готово. Я даже обнаружил две коробки печенья. Прошу в столовую…

Дороти и Шон, улыбаясь, последовали за ним, а Рик отыскал за ухом Джоди чувствительное местечко и уткнулся в него губами.

— Виктор — настоящий друг, — пробормотал он, покусывая ей мочку уха.

Джоди не могла с этим не согласиться, но не могла и произнести ни слова, голова у нее шла кругом. Она наклонила голову так, чтобы ему было удобней, а сама погладила Рика по спине, наслаждаясь игрой мускулов под тонкой форменной рубашкой.

— Джоди… ты меня… околдовала, — отрывисто проговорил он, целуя ее в шею. — Ты меня просто преследуешь. Я с самого пожара с ума сходил от страха за тебя.

Она закинула руки ему за шею и подула в самое ухо. Он застонал и крепче обхватил ее талию.

— Зато теперь все будет как надо, — прошептала она. — Мы не нарушим законодательство, если я тебя поцелую?

Ответа она не услышала. Рик опустил голову и приник к ее губам.

Да, дыхание ее было сама сладость, тело — сама нежность, а благоухала она так, что он, теряя остатки воли, готов был совсем расплавиться.

— О Джоди, как я хочу тебя, — бездумно сказал Рик, крепче прижимая ее к себе.

— А я тебя, — прошептала она, — но, милый, сейчас не время и не место.

Печальная правда этого замечания вернула его на землю, не охладив, впрочем, пыла.

— Я знаю, — вздохнул он, разомкнул руки и отстранился. — Прости, пожалуйста, но когда я тебя обнимаю, то забываю обо всем на свете. Прости, больше это не повторится.

— Что, никогда? — ужаснулась Джоди.

— Нет, только при таких обстоятельствах. — Рик провел рукой по ее щеке.

Ответить она не успела — откуда-то сверху раздался пронзительный детский вопль, следом за ним — второй.

— Началось, — послышался из столовой голос Виктора. — Проснулись близняшки. — Он мчался по гостиной, торопясь к лестнице.

— Помочь? — крикнула ему вслед Джоди.

— А то! — не останавливаясь, кивнул он. — Мне понадобятся все наличные силы!

И рванул вверх по лестнице. Джоди — за ним.

Рик прошел в столовую, налил себе чашку кофе, уселся за стол к родителям. Через минуту появились Джоди и Виктор, каждый со встрепанным, заспанным младенцем на руках.

У Рика сжалось сердце. Такие славные девчушки, светленькие, синеглазые, в красных ползунках и красно-белых вязаных кофточках! Неудивительно, что Виктор раздувался от гордости. Любой бы гордился!

Он перевел взгляд на Джоди. Она вся светилась, прижимая к себе ребенка. Взрослые уселись, дали малышкам печенье, и те немедленно стали целиком запихивать его в рот. Печенье крошилось, измусоленные кусочки сыпались детям на грудь, на дорогие брюки Джоди, но она, не поморщившись, спокойно взяла салфетку и нежно вытерла запачканный ротик.

— Эй, Бонни, — проворковала она, щекоча девочку под пухлым подбородком. — Не торопись, тогда получится.

Бонни гулькнула и потянулась к тяжелому серебряному, в форме креста, медальону Джоди, украшенному большими искусственными жемчужинами, ухватилась за него и засунула себе в рот вместе с тем, что еще осталось от печенья. Джоди спасла медальон, протянув ей взамен ложку, и девочка принялась колотить ею по столу.

Джоди лишь засмеялась и подула Бонни в затылочек, отчего та заколотила еще пуще.

Рик смотрел на эту картинку с чувством глухого отчаяния. Джоди так замечательно ладит с детьми… Не рассердилась, не ворчит, что брюки придется нести в чистку. Отвлекла девочку, смеется, чирикает с ней.

Ясно, она ничуть не преувеличивала, когда сказала, что обожает детей. Прирожденная мать, которую никогда не устроят карьера и бездетная жизнь с мужем.

Он закрыл глаза, отгоняя от себя горькие мысли.

Нет, Джоди нуждается в детях, как художник — в красках, как музыкант — в нотах. В чем она не нуждается, так это в муже, который неспособен дать ей детей. Джоди будет несчастна и, как бы мужественно ни переносила она несчастье, рано или поздно все равно потребует развода.