Сандра Мэй - Теория страсти

— Минут на пятнадцать. Я ходил окунуться и несу тебе благую весть, как архангел Гавриил.

— Вообще-то он принес вполне конкретную весть. Не думаю, что ты…

— Конни, стыдись! Теперь ты отпускаешь казарменные шутки, к тому же довольно рискованные с точки зрения богословия. Моя весть в данных обстоятельствах гораздо лучше. Угадай, что плавало в воде, когда я туда влез?

— Мои очки.

— Лучше! Весь твой гроб на колесиках.

Конни вскочила на ноги и нетерпеливо завертела головой, пытаясь увидеть чемодан. Вот же он! Лежит, фибровое чудовище, обгоревший и изрядно побитый, но не сдавшийся.

С победным криком Констанция подскочила к своему чемодану и раскрыла его. Вздох разочарования вырвался из груди девушки. Огонь и вода сделали свое дело. Теперь разноцветные тряпочки были действительно только тряпочками.

Она мрачно перебирала так и не обновленные наряды, вернее, воспоминания о них, а Дик подошел и встал чуть позади.

— Неужели ничего не уцелело? Ой, а что это?

— Это… так, неважно. Посмотрим. Нет… нет… нет… О Боже, здесь была косметика… Ну! Говорила я ей!

Рокси наверняка была бы в ярости, но воля небес была очевидной: из всего разноцветного гардероба Констанции уцелели в достаточной мере только две вещи: старые джинсы и хлопчатобумажный свитер с немилосердно растянутыми рукавами. Все это тоже было мокрым, к тому же на джинсах остались пятна от косметики, но это была одежда, пусть и не самая подходящая для Багамских островов. Дик, как ни странно, вполне разделял радость Конни.

— Хорошо. Теперь ночью будет теплее… если, конечно, успеет высохнуть.

При этих словах он вдруг помрачнел и посмотрел на океан. Конни с недоумением проследила за его взглядом, слегка прищурилась — сердце у нее упало.

Далеко на горизонте небо стало черным и густо-фиолетовым. Солнце погрустнело, появились маленькие и злые волны, точно такие же, как вчера, когда они вылетали в сторону Багам. Резкий порыв ветра бросил Конни в лицо песок, и она испуганно вскочила, держа в растопыренных руках мокрые тряпки. Дик отобрал их у нее, взял за руку и потянул за собой.

— Пошли-ка, заберем наши лохмотья, они пока еще сухие. Жаль, не успели высушить это тряпье. Ходу, сестренка, а то нас накроет до пещеры.

Она не могла в это поверить, ведь страшные тучи были так далеко! Однако первые тяжелые капли дождя неприятно зашлепали по спинам молодых людей, когда они торопливо карабкались по крутому склону скалы.

В пещеру они ворвались в самый последний момент перед ливнем. Миг — и стена воды занавесила вход в их маленькое убежище. Тут же стало холодно, и у Конни застучали зубы. Дик сердито сплюнул в стену дождя, повернулся и ушел в глубь пещеры, к своему очагу. Конни немедленно застеснялась своей почти полной наготы и торопливо стала натягивать обрывки белых брюк. На солнце, выстиранные в соленой воде, они сели и стали жесткими, словно брезент, но, по крайней мере, были сухими. Одевшись, девушка робко подошла к Дику.

— Ну что, настало время применить один из нескольких десятков способов разжигать огонь без спичек?

Молодой человек мрачно кивнул, наклонился, пошарил за камнями — и достал обычную зажигалку «зиппо». Конни не сдержала разочарованного вздоха, от которого Дик немедленно расцвел в улыбке.

— Я обещал без спичек, разве не так?

— Я думала, будет интереснее. Тереть палку о камень… или как-то там еще…

— Эти штуки хороши, когда ты точно знаешь, что в запасе у тебя есть спички или зажигалка. Тогда — три, сколько влезет. Развлекайся.

— Так ты врал?

— Ничего подобного. Давай поедим.

— Давай. А… что?

— Что Бог послал. Разносолов не обещаю, но с голоду не помрем.

Все он успел, этот рыжий! Над огнем закачались выпотрошенные рыбки вперемешку с какими-то корешками, а в одной из кокосовых скорлуп обнаружились зеленые пучки чего-то, пахнущего настоящим чесноком и луком.

Они сидели, прижавшись друг к другу плечами, и увлеченно уничтожали нехитрую еду так, словно это были изысканные яства. Закусили терпкими черными ягодами и мякотью кокоса, который Конни очень не понравился.

— Странно, почему все так восхищаются кокосами? Ничего особенно вкусного я не нахожу.

— Зато есть не захочешь до завтра. Он очень питательный. А если собрать их побольше, проковырять дырки и поставить на солнышко — получится настоящее шампанское.

— Прекрати. Это будет обычная брага. Она очень вредна для здоровья.

— Зато согревает. Если дождь не кончится, завтра мы будем мерзнуть. Впрочем, браги у нас все равно нет, так что…

Некоторое время они молча сидели, смотрели на костер. Конни при этом искренне наслаждалась теплом и ощущением сытости, а Дик… Дик испытывал адские муки.

Невозможно отодвинуться от нее подальше, она этого не поймет, да и холодно ей будет, все ведь влажное. Но и сидеть с ней рядом вот так, тесно прижимаясь к ее плечу, вдыхая запах ее волос — невозможно вдвойне. Втройне. Вдесятеро!

Он сам не понимал, откуда это странное возбуждение. Обстоятельства совершенно не способствовали мыслям о расслабухе, за которую Дик привык считать секс. Он был здорово вымотан, да и стукнулся вчера ночью очень и очень неплохо, голова до сих пор гудела.

И девчонка эта была совсем не такой, к которым привык Дик. Она была доверчива. Наивна. Абсолютно лишена кокетства. В каком-то смысле — совершенно не женственна. Умом он воспринимал Конни скорее как младшую сестренку, но…

Но у Дика Джордана имелось еще и тело. Молодое, горячее, сильное тело, и оно реагировало на Конни совершенно однозначно и недвусмысленно. Купаться он поперся отнюдь не только из желания поплавать и найти гроб на колесиках.

Когда она заснула там, на белом песке, он получил возможность рассмотреть ее получше, и совершенно напрасно воспользовался этой возможностью. Даже странно: он тащил ее на себе ночью, потом они спали до самого восхода, привалившись друг к другу, потом купались вместе, считай, голышом — но вид спящей девушки заставил Дика разволноваться не на шутку.

И дело тут было не в обнажившейся маленькой груди с розовыми бутонами сосков, не в вольно раскинутых стройных ногах, которые он прикрыл пальмовыми листьями, не в разметавшихся медовых кудрях, не в длинных ресницах и не в детской счастливой полуулыбке, с которой она спала.

Дело было в доверчивости, с которой она заснула рядом с ним. Дело было в ее явной невинности. Дело было в том…

Дело было в том, что впервые в жизни неукротимому Дику Джордану хотелось смирить свой темперамент. Хотелось защитить. Помочь. Укрыть. Согреть. Хотелось спасти от всех опасностей на свете. Хотелось баюкать ее на руках и не обладать ею, не заниматься с ней любовью, нет… просто обнимать ее и слушать ее дыхание. Чувствовать ее тепло. Умирать от счастья, когда она доверчиво прижмется к его груди… И только потом заняться с нею любовью!