Симона Элькелес - Как разрушить летние каникулы (ЛП)

Мутт, немедля, начал лаять, и все овцы побежали к углу. Включив бритву, я направила ее к грозному животному.

Все было хорошо, пока овца не посмотрела на меня большими серыми глазами. Я вспоминаю, как Рон сказал, что из–за этой пушистой шерсти им ужасно жарко.

Я их понимаю и сочувствую им. Хорошо, я пытаюсь убедить себя, что я понимаю и сочувствую.

Это не помогает.

 Я посмотрела на Мутта, который наблюдал за мной, как бы говоря: «сделай это!». Он прав. Сейчас я не могу отступиться. Мне нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами и побороть его. Опустив бритву, я провела полосу от головы до спины.

Как назло, глупая овца от страха убегает. Когда она отошла от меня, я, как идиотка, стояла с бритвой в руках. Сейчас на ее спине красуется голая полоска.

Я стараюсь не слышать и не смотреть на успехи в другом загоне. Я пытаюсь сосредоточиться на своей миссии. Мутт постоянно лает, поэтому овцы нервничают.

– Повали ее на пол и крепко держи, – я слышу свой ободряющий голос.

Должна ли я объявить новость, что у меня никогда не было брата, который научил бы меня драться? Или сестры, на крайний случай.

– Мутт, ты должен мне помогать.

Мутт – отличный пастух овец. Я поняла это, когда он попытался отогнать животных. Мутт умело возглавил их и снова загнал овец в угол.

Быстрым движением, навалившись всем своим весом на овцу, я начала ее брить. Когда грязная пушистая шерсть начала летать в воздухе, я была очень счастлива.

Я слышу смех, аплодисменты и различные наставления от Ду–Ду. Не останавливаясь, я с энтузиазмом стригу грязную шерсть овцы.

Сделав шаг назад, я посмотрела на бедное животное. Ладно, я не слишком хорошо сделала свою работу. У нее прическа ирокез, а ее спина напоминает кардиограмму. Но я сделала это, и я чувствую победу.

До тех пор пока я не услышала крик Рона:

– Что, черт побери, здесь происходит?

Глава 17

Из–за американских горок под названием «жизнь» у меня кружится голова

– Эми, нам нужно поговорить.

Ненавижу, когда родители думают, будто могут сесть и сказать тебе, как плохо ты себя вела и при этом ожидать, что ты будешь тихо сидеть и кивать, словно кукла 23.

– Что ты хочешь?

Я сижу напротив дома вместе с моим талисманом Муттом. Я горжусь им, он величайший овечий пастух. Я слышу, как дядя Хаим дома кричит на Снотти. Кажется, он не был довольным, когда Рон рассказал ему о нашем маленьком соревновании.

– Я просто хочу знать, что с тобой происходит, – сказал Рон, садясь рядом со мной.

– Ничего.

Он положил руку на мое предплечье.

– Веришь ты или нет, но я хочу, чтобы ты была счастлива. Тебе не нужно стричь овец, чтобы мне что–то доказать.

Я пожала плечами, пытаясь сбросить его руку.

– Если ты хочешь, чтобы я была счастлива, дай мне прямо сейчас билет обратно домой. Мне здесь не место, – потом я добавила, – и я не принадлежу тебе.

Не знаю, почему я это сказала. Я понимаю, произнесенные мною слова ранят его. Возможно, в глубине души я хочу обидеть его лишь потому, что его не было рядом со мной последние шестнадцать лет моей жизни. Я смотрю на Мутта и чещу ему брюхо, потому что не могу смотреть на разочарование своей жизни.

– Хорошо.

Подождите. Он сказал «хорошо»? Я думаю, он действительно так сказал, но я все еще не могу в это поверить.

Когда я посмотрела вверх, Рон отдалялся от меня. Он шел к дому. Мои ноги немного онемели из–за того, что я долго держу щенка на коленках, но отпустив его, я последовала за Роном.

Зайдя домой, я приблизилась к нему. Он копался в своем чемодане.

– Что ты сказал?

Он искоса посмотрел на меня, а потом снова начал рыться в своем чемодане.

– Я сказал «хорошо», Эми.

– Хорошо, если…

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, и если для этого мне придется уйти из твоей жизни, я это сделаю, – он достал листы из чемодана и протянул их мне. – Это твой билет обратно в Соединенные Штаты.

Мгновенье я колебалась, но потом протянула руку и взяла билет из его руки.

Меня накрыла волна грусти и печали. Выбежав из дома, я направилась к горе, где Савта рассказывала мне о своей любви к этому месту.

Сидя на краю горы, я думаю о том, что оставлю позади, если вернусь домой. Матана. Моих дядю и тятю, с которыми я недавно познакомилась. И Мутта.

Но больше всего я хочу здесь остаться ради Савты. Я люблю ее, и не могу просто оставить ее, пока не буду знать, как она прошла курс химиотерапии.

Прижав колени к груди, я размышляю о здешней жизни, о жизни в Израиле. С одной стороны это часть меня, но с другой нет.

Возвратившись домой, я смотрю на Рона. Я должна сказать ему, что хочу остаться здесь по определенной причине: я хочу знать, как вписаться в его жизнь. Увидев, что он разговаривает по телефону, я в ожидании села на стул.

Рон протянул мне трубку.

– Это твоя мама. Я ей позвонил.

– Нам нужно поговорить, хорошо? – сказала я, взяв трубку телефона.

Он кивнул, положил руки в карманы и вышел на улицу.

Я приложила телефон к уху.

– Алло?

– Эми, с тобой все в порядке? Рон только что сказал, что ты хочешь вернуться домой.

– Я хотела, но сейчас уже нет.

– Ты передумала?

– Думаю, да.

Я слышу, как она поднялась с кровати и закрыла дверь. Бьюсь об заклад, она закрылась в ванне–комнате, потому что Марк с одной «к» спал в ее кровати, и она не хотела будить этого идиота.

Спустя минуту она прошептала:

– У меня есть хорошие новости.

– Ты порвала с Марком? – я с облегчением вздохнула. – Наконец то.

– Нет, глупенькая. Вчера вечером он попросил меня выйти за него замуж. И я сказала «да».

– ЧТО?! – мое сердце разрывается в груди. Это не может происходить со мной.

– Это так здорово, – говорит она, не замечая, что я схожу с ума от этой новости. – Он приготовил романтический ужин. Кольцо было на дне моего бокала с шампанским.

– Мама, он придурок, – безусловно, он НЕ подходит на роль отца. Кольцо на дне шампанского давно устаревший трюк.

– Он один из лучших застройщиков страны. Новым проектом «Золотые Берега», расположенным в самом желанном месте Чикаго, занималась его фирма.

– Ну и что? В нашем кондоминиуме 24есть только одно парковочное место. Там нет места для его Мерседеса.

– Думаю, мы переедем в новый дом в пригороде. В большой дом с террасой и всем остальным.

Что?

– Значит, ты переедешь в пригород?

– Разве это не замечательно?

– Где я буду жить? Я буду бездомной?