Патрик Санчес - Привет, красотка!

— Простите, мэм, — ответил один из грузчиков, — но через два часа у нас другой заказ. Боюсь, нет времени.

— А за сто долларов? — вступила Руби, готовая расстаться с пятьюдесятью кровными баксами, только бы не поднимать проклятый комод на второй этаж.

— Сегодня времени в обрез, леди. Очень жаль, — отрезал грузчик тоном, означавшим конец переговоров.

Женщины понуро вернулись в дом. Симона, спускаясь по лестнице, с удивлением уставилась на выдохшихся, взмокших товарок.

— Вы что, хотите сами нести комод? Он же тяжелый!

— Да, и такого добра у меня полный грузовик, — пожаловалась Ванда.

— О, но так же нельзя… Почему вы не попросите грузчиков перенести заодно и ваши вещи?

— Мы уже просили, и они ответили, что у них нет времени, — наябедничала Ванда.

— Чепуха, — отмахнулась Симона. — Я просто велю им разгрузить ваш фургон, когда закончат носить мои вещи.

— Очень мило с твоей стороны, но…

— Я сейчас. — Скрепив волосы роскошными очками, как обручем, Симона направилась к троим грузчикам, стоявшим позади фургона. Руби с Вандой наблюдали с крыльца. Они не слышали разговора, но в этом не было необходимости. То и дело отбрасывая назад прелестные черные пряди, Симона с улыбкой упрашивая «силачей с великолепными мускулами» помочь слабым женщинам, невзначай трогая за плечико то одного, то другого. Руби смотрела на Симону со смешанным чувством облегчения — грузчики явно смягчились — и зависти. Легкость, с которой красавице Симоне удалось добиться своего, ее поразила.

— Все, парни возьмутся за ваши вещи, когда разгрузят мой фургон, — объявила Симона, вернувшись в дом.

— Ух ты, — восхитилась Ванда. — Моя поясница не находит слов благодарности!

— Спасибо, — промямлила Руби.

Когда вещи перенесли в дом, квартирантки занялись распаковкой и обустройством. Руби слышала, как они ходят наверху, а сама подметала грязь, которую нанесли грузчики. Слов было не разобрать, но Симона и Ванда болтали и смеялись, как старые подруги. Руби с тоской осознала, что дом уже не только ее, он принадлежит троим. Нельзя громко включать музыку, бродить по дому нагишом и — о Боже! — кушать что хочется и когда хочется.

— Черт, — спохватилась Руби, прислонила щетку к стене и поспешно прошла на кухню. Достав из выдвижного ящика хозяйственные сумки, девушка принялась складывать туда чипсы «Доритос» и «Ахой» и прочую снедь, не желая, чтобы гостьи увидели ее запасы. Взбитые сливки и батончики «Клондайк» пришлось оставить в холодильнике — не обрекать же пищу богов на медленное таяние при комнатной температуре. Существенно опустошив кухню, Руби опустила пакеты в большую коробку, которую Ванда выставила на лестницу, и понесла добычу на второй этаж. Если спросят, она ответит, что это безделушки, которые лучше держать в спальне.

По пути Руби остановилась у двери в комнату Ванды, где Симона весело болтала, сидя на кровати, а Ванда убирала одежду в шкаф.

— Какой прелестный костюм! — восхитилась Симона.

— От Эйлин Фишер. Куплен в «Саксе» со скидкой.

— Отличная вещь.

— Могу помочь приобрести любой наряд, которыми торгуют в «Саксе» в Чеви-Чейз. Я там работаю, заходи в любое время.

— Обязательно, — отозвалась Симона, глядя, как Ванда вешает в шкаф короткое алое платье. — Чудо какое, — не выдержала она, подходя ближе.

— Из коллекции «Настоящая одежда», все в том же «Саксе». Это надо видеть на мне, детка. Полный улет, если уж я это говорю. Один из моих приятелей называет это платье «красной лисой». Каждый раз, когда мы куда-нибудь идем, он настаивает, чтобы я надела «красную лису».

— Один из приятелей, — повторила Симона с улыбкой. — Сколько же у тебя парней?

— Сейчас — трое или четверо. Том, Лерой, Джексон и Маркус, но он женат и живет в Норфолке, поэтому мы не часто видимся.

— Да ты нарасхват…

— Н-ну. Однажды я выберу мужчину и устрою свою жизнь, но пока ни одного подходящего не попалось…

— Я понимаю, — согласилась Симона. — Замужем не так уж весело.

Руби только диву давалась: да кто такая эта Ванда? Такая же толстуха, как Руби, смеет носить дизайнерские костюмы, заводить бойфрендов, непринужденно болтать с красавицей Симоной! Больше всего Руби поразило заявление Ванды, что та ослепительна в красном платье. Сама Руби не могла припомнить, чтобы хоть раз выглядела ослепительно, разве что в наряде для первого причастия больше двадцати лет назад.

Проходя мимо открытой двери, Руби улыбнулась новоиспеченным квартиранткам. Поставив коробку с лакомствами в шкаф, она присела на кровать, пытаясь разобраться в целой гамме чувств, среди которых преобладало легкое возбуждение — нервное, слегка тревожное, но приятное. Жизнь менялась. Не зная, к лучшему или худшему наступившие перемены, Руби отчаянно надеялась, что Ванда и Симона, поселившись в доме, расшевелят ее сонное существование.

Девушки любят повеселиться

— Вот так запах, — поморщилась Симона, когда они втроем вошли в «Волшебный горшочек» в Арлингтоне. От множества фондю исходил густой жирный чад.

— Жир, детка! Именно так еда становится вкусной, — засмеялась Ванда.

Весь день они распаковывали вещи и устраивались на новом месте. Вечером, всего лишь через три часа после двойного сандвича с ореховым маслом и сладким желе, Ванда объявила, что умирает с голоду, и повела новых подруг на ужин, заявив, что нет ничего лучше трапезы «за знакомство».

— Ванда Джонсон. Я заказывала столик на троих, — сказала она распорядителю.

— Пойдемте, пожалуйста, — отозвался тот и повел троицу за уединенный стол с горелкой в центре, окруженный высокой, выше голов, стенкой. — Официант сейчас подойдет, — добавил он, раскладывая меню.

Руби села рядом с Симоной, Ванда вольготно расположилась на другой стороне стола.

— Какие напитки желаете? — спросил молодой официант, приблизившись к столику.

— Мне — джин с тоником, — попросила Симона.

— А мне хочется чего-нибудь фруктового. У вас есть дайкири? — спросила Ванда.

— Конечно. Клубника, банан…

— Клубнику, пожалуйста.

— А вам, мэм? — обратился официант к Руби.

— Белого домашнего вина, будьте добры, — ответила та.

Обычно Руби заказывала воду, но сейчас ей требовалось расслабиться. Чаще всего, услышав просьбу о кока-коле, официанты бросали на девушку взгляд, означающий: «Разве ты не должна сидеть на диетической содовой?» Если Руби заказывала диетическую содовую, выражение взгляда менялось на «нуда, это радикально поможет делу». Вино означало добавочные чаевые, а это, в конце концов, именно то, о чем печется обслуживающий персонал.