Нежеланный брак - Катарина Маура

она. — Вряд ли вам нужно мнение посторонних, таких как Мария и я.

Она бросает на Марию быстрый взгляд и жестом указывает на дверь, давая понять, что той пора уйти вместе с ней. Но Мария, кажется, этого не замечает. Она не сводит глаз с Диона. Вот только он ни разу не взглянул на нее — его внимание приковано исключительно ко мне.

Мое сердце колотится в горле, пока я готовлюсь… но к чему?

Дион не спешит говорить, просто внимательно меня изучает. Его брови слегка хмурятся, взгляд скользит по моему лицу, а я никак не могу понять, о чем он думает. Попытки унять тревожные мысли не приносят успеха. Через несколько долгих мгновений я слышу, как за моей спиной захлопывается дверь, и вздрагиваю.

— Ей это не понравится, — шепчу, сама не осознавая, что говорю вслух.

— Кому? Что не понравится? — его голос становится мягче.

Дион делает еще шаг ко мне. Я отступаю. Он снова приближается. Я снова отступаю назад. И так продолжается, пока моя спина не упирается в стену.

Его тело нависает надо мной в то время как он наклоняется к моему плечу. Он смотрит на меня сверху вниз с легкой усмешкой, будто я его забавляю, а его пальцы проникают в мои волосы.

Я резко втягиваю воздух, когда он наклоняет мое лицо вверх.

— Объясни, — почти шепчет он, его голос нежен, но хватка — нет.

Мои глаза расширяются, а сердце начинает колотиться так, что, кажется, его можно услышать. Я не знаю, как вести себя рядом с ним. В нем слишком много противоречий. Вроде бы жесткий, но рядом с ним я чувствую себя защищенной. Он пробуждает во мне нечто опасное — желание перечить, говорить то, что думаю.

— Мария, — выдыхаю я. — Она говорила так, будто собирается часто бывать здесь. Ей не понравится, что ее отстранили от решений по ремонту.

Я не знаю, почему, но сквозь мою тревогу пробивается странная надежда. Будто часть меня хочет, чтобы он развеял мои страхи. Нет, даже ожидает этого. Когда я спрашивала его про статью в «The Herald», он уверял, что между ними ничего нет. Но поведение Марии посеяло сомнения.

Челюсть Диона напрягается, а хватка в волосах становится жестче. Все его тело напрягается, прижимая меня к стене.

— Я думал, я ясно дал понять, что принадлежу тебе, — его голос становится низким, почти рычанием. — Я не делюсь, Фэй. И это работает в обе стороны.

— Не делишься? — повторяю я с осторожной надеждой.

Я всегда боялась, что у него будет бесконечный список любовниц, а я стану всего лишь куклой, вещью, которой он будет хвастаться. Как только я начала избавляться от этих страхов, Мария снова их разожгла.

— Не делюсь, — подтверждает он.

Его глаза вспыхивают, и он на секунду колеблется.

— Я не собираюсь быть ни с кем, кроме тебя. Больше никогда. Я не знаю, что она тебе сказала, но я поговорю с ней. Напомню ей, кто моя невеста. Скажу, что я принадлежу тебе. Только тебе. Тебе от этого станет легче?

Я медленно киваю, ощущая, как горят мои щеки, как бешено стучит сердце.

Облегчение накатывает такой силой, что если бы не стена за спиной и его тело, я бы, наверное, не удержалась на ногах. Он был так отстранен, его постоянное отсутствие и дистанция между нами рисовали совершенно иную картину. А теперь… Я должна бы бояться. Но вместо этого впервые чувствую себя… в безопасности.

Дион улыбается и прижимает свободную ладонь к моему подбородку, большим пальцем скользя по уголку губ.

— Ревность тебе так идет, Фэй.

Я приоткрываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле, когда встречаю его взгляд — слишком уверенный, слишком понимающий.

— Будь хорошей девочкой для меня, детка, и я буду хорошим для тебя. Очень хорошим.

Его палец снова медленно проходит по моей нижней губе, и я замираю, когда чувствую, как он твердеет, прижимаясь ко мне. Сердце бьется так яростно, что, кажется, он слышит его. Дион опускает взгляд на мой рот и шумно втягивает воздух, будто изо всех сил сдерживает себя. Я смотрю на него снизу вверх, жду, хочу… Надеюсь на то, чего поклялась никогда не ждать от него. Он усмехается и прикусывает свою нижнюю губу. Вид этого жеста чертовски сексуален, и я вдруг осознаю, как плотно сжала бедра. Дион тяжело выдыхает и, наконец, отступает, отрываясь от стены и проводит пальцами по густым темным волосам.

Разворачивается ко мне спиной, на секунду запрокидывает голову, глядя в потолок. А когда снова встречается со мной взглядом, его выражение становится прежним — спокойным, невозмутимым.

— Фэй, — тихо говорит он. — Единственное, чему мои родители учили нас с братьями и сестрами о браке, — это тому, что главное в отношениях — это общение. И хотя мне это дается нелегко, я с ними согласен.

Он напрягает челюсть, глубоко вдыхает, будто обдумывает свои следующие слова.

— Наш брак… необычный. Мы начали не с той ноги, и я не собираюсь делать все еще хуже, позволяя недопониманию загнивать между нами.

Его голос становится чуть грубее:

— Я годами не относился к тебе как к своей невесте. Частично из-за твоего возраста. Из-за этого я сам подтолкнул тебя в объятия другого мужчины. Но этого больше не повторится, ты слышишь меня?

Он делает шаг ко мне, а я стою, не в силах отвести от него взгляд.

— Теперь ты моя. И я твой. Исключительно твой. Я не хочу, чтобы у тебя оставались сомнения.

Искренность в его глазах обескураживает меня, лишает дара речи. Единственное, на что я способна, — это молча кивнуть. Каждый раз, когда мы остаемся наедине, он открывается с новой стороны, и это не похоже на игру, на маску. Я знаю его уже столько лет, но начинаю понимать, что на самом деле не знаю его совсем.

Глава 16

Дион

Я наблюдаю, как пальцы Фэй с завораживающей скоростью скользят по клавишам, заполняя пространство между нами мелодией, которую я не узнаю. Она еще не заметила меня, стоящего в ее музыкальной комнате, и я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть ее.

Она красивее всего, когда теряется в своей музыке. С моего места я вижу ее прямую спину, ту самую тонкую талию, которую я люблю обхватывать руками, и ее длинную изящную шею. Я никогда раньше не обращал внимания на женские шеи, но когда дело касается Фэй — не могу не заметить. В каждом сантиметре ее тела есть что-то завораживающее, не