Нежеланный брак - Катарина Маура

в чем-то я и преуспела за эти годы, так это в искусстве выглядеть спокойной, пока тревога разъедает меня изнутри. Она словно хочет сказать что-то еще, но в итоге просто кивает и выпрямляется в кресле. Я делаю то же самое и бросаю взгляд на бабушку Анну. Она внимательно меня изучает. А затем улыбается. Ее взгляд смягчается, но в нем есть что-то… расчетливое. Я не могу точно определить, что именно, но в этом выражении лица есть нечто, что напоминает мне отца.

— Мы едем в дом Диона на территории поместья Виндзоров, — говорит она.

Я моргаю, переваривая информацию.

— Дион сейчас делает там ремонт, и я подумала, что тебе будет интересно заняться декором.

Я открываю рот, но не нахожу, что сказать.

— Мария поможет тебе с заказами, если понадобится, — продолжает она. — Пока Дион не нанял здесь личного ассистента, она временно исполняет эти обязанности. Обычно она не занимается его личными делами, но пока будет.

Я медленно киваю, обдумывая услышанное. Я так старалась не думать ни о чем, кроме свадьбы, что даже не задумывалась о жизни после. Каково будет жить с Дионом? Как будет выглядеть наш дом? Бабушка Анна осознает, какое значение для меня имеет ее предложение?

Машина плавно движется вперед, и я смотрю в окно, когда вдали появляются массивные кованые ворота. Поместье Виндзоров каждый раз поражает меня своим величием. Но в то же время оно заставляет чувствовать себя… ничтожной. Смогу ли я когда-нибудь по-настоящему принадлежать этому месту?

Глава 15

Фэй

Я встаю за спиной бабушки Анны, пока Мария прикладывает большой палец к сканеру у входной двери Диона. Спустя пару секунд дверь бесшумно открывается, и меня накрывает нечто похожее на зависть. Дион, должно быть, безоговорочно ей доверяет, раз дал такой легкий доступ к своему дому. А я здесь впервые.

— Мы с Дионом проектировали эту часть дома так, чтобы здесь было как можно больше открытого пространства, — говорит Мария, указывая на то, что, как я предполагаю, станет гостиной. — Стеклянные стены пропускают массу естественного света, особенно по утрам.

В ее голосе что-то заставляет меня напрячься, но я не могу понять, что именно. Она говорит вполне дружелюбно, но каждое слово будто бы выжимает из меня остатки уверенности. Дион клялся, что действительно был в Испании по работе, но он никогда не опровергал слухи о них с Марией. Были ли они вместе до недавнего времени?

Я прикусываю губу и осматриваю огромную стеклянную стену, за которой виден бассейн. Пытаюсь отогнать неприятные мысли, но Мария ловит мой взгляд и улыбается — слишком понимающе.

— Бассейн, пожалуй, моя любимая часть дома, — говорит она. — Это единственное, что мы не стали переделывать.

Меня раздражает ее тон, ее задумчивая улыбка. Будто бы она вспоминает о чем-то… о ком-то. О времени, проведенном здесь с Дионом? О его полуобнаженном теле в воде? В костюмах он и так сногсшибателен, но без них… я даже представить боюсь. Внутри меня поднимается странное чувство, и, когда я осознаю, что это, мои глаза расширяются — собственничество. Я никогда не испытывала ничего подобного. Даже с Эриком.

Мария тяжело вздыхает, и внезапно моя ревность сменяется чувством вины. Может, не только я и Эрик пострадали от этого брака. Если бы не я, женился бы Дион на Марии? Они идеально подходят друг другу — ровесники, напарники, они всегда ладили. Даже внешне… Ее рост, ее фигура — все рядом с ним смотрится гармоничнее, чем я. Мое сердце болезненно сжимается при этой мысли, и я даже не была готова к такой реакции.

— Я думала поставить здесь большой круглый диван, — говорит Мария. — Наверное, серый. И, пожалуй, темный мраморный стол в столовой.

Я напрягаюсь, пока она продолжает рассказывать о своих дизайнерских планах. Она говорит так, будто собирается часто здесь бывать. Холодный комок страха подкатывает к горлу. Я никогда не задумывалась об этом серьезно, но, возможно, мне придется привыкнуть к ее постоянному присутствию. Дион не выглядит жестоким человеком, но это не значит, что он не может ранить меня по-другому.

— Мария, — вмешивается бабушка Анна, ее голос режет воздух как нож. — Ты здесь, чтобы выслушать пожелания Фэй. Твои советы по декору никого не интересуют.

Я замираю от неожиданности. Бабушка всегда была со мной мягка, но сейчас… В ее голосе ледяное раздражение. Затем она поворачивается ко мне и улыбается своей привычной улыбкой — доброжелательной, но с намеком на что-то более хищное.

— Скажи мне, Фэй, — ее голос становится ласковым, почти обволакивающим, — как бы ты хотела обустроить свой дом? Не стесняйся, детка. Говори, чего ты хочешь.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами, ошеломленная. Никогда раньше меня не спрашивали так прямо. Я не решаюсь взглянуть на Марию. Ощущаю себя меж двух огней, и мне это не нравится. Дома я хотя бы знала, кого нельзя злить. А здесь? Я понятия не имею, на чьей стороне безопаснее быть.

— Думаю, идеи Марии звучат отлично, — лгу я, мой голос едва заметно дрожит, хоть я и пытаюсь говорить уверенно.

Я знаю, что ее стиль совершенно не подходит этому пространству. Он лишит его той самой красоты — света, воздуха. Но я не осмелюсь сказать это вслух. Если я разозлю ее, Дион может потом наказать меня за это. Я не хочу рисковать.

— Я не согласен.

Я замираю. Этот голос… Я медленно оборачиваюсь и вижу Диона, лениво прислонившегося к стене. Как долго он здесь стоял? Почему я не услышала, как он вошел?

Его взгляд цепляется за мое лицо, словно пытаясь что-то разгадать. Это тревожит меня. Я не знаю, хорошо это или плохо. Но сердце стучит слишком быстро. И меня это пугает.

Дион отталкивается от стены и идет ко мне, останавливаясь так близко, что моя одежда почти касается его.

— Ты выглядишь уставшей, — тихо говорит он, поднимая руку к моему лицу.

Его указательный палец мягко касается темных кругов под моими глазами, и я резко вдыхаю, сбитая с толку этой неожиданной нежностью. Он постоянно застает меня врасплох, и я никак не могу его понять. Забота — последнее, чего я ожидала.

— Дион, дорогой, — раздается голос бабушки Анны. — Я думала, ты не сможешь прийти?

Он поднимает взгляд к ней и спокойно кивает:

— Я решил изменить приоритеты.

Что это значит? Он играет на публику ради бабушки? Бабушка Анна улыбается, ее глаза вспыхивают так же, как в машине, когда она заметила, как я смотрю на Марию.

— Тогда мы вас оставим, — говорит