Четыре души (ЛП) - Лили Сен-Жермен

переспали, — я жду, пока Джейс выйдет из квартиры. Слушая, как рев его мотоцикла удаляется вдаль, я спешу в ванную, и через несколько секунд в моих глазах оказывается свежая пара голубых контактных линз. Быстрый душ, чтобы смыть все следы нашей совместной ночи, смена наряда из чемодана, который Джейс предусмотрительно захватил для меня из клуба, и вдруг я снова становлюсь Сэмми.

Я беру ключи от его машины, захлопываю за собой дверь и еду в частную больницу, куда, как я знаю, перевели Дорнана.

Я хочу увидеть его боль. Я хочу увидеть, насколько близко к смерти я его подвела.

Когда приезжаю в больницу, я вхожу в большое фойе и сразу узнаю жену Дорнана, разговаривающую по телефону в углу. Я прячусь за большим папоротником в горшке, надеясь, что она меня не заметила. Конечно, она не замечает меня, заканчивает разговор и возвращается к лифту. Я смотрю, как она нажимает кнопку, чтобы подняться, и терпеливо жду, пока она войдет в лифт. Двери тихо закрываются за ней. Над дверьми цифры отсчитываются вверх, на мгновение останавливаясь на пятом уровне. Пятый уровень — должно быть, он там. На большом табло написано, что отделение интенсивной терапии находится на пятом уровне, что вполне логично. Я усмехаюсь про себя, представляя Дорнана, подключенного к аппаратам и дыхательным трубкам.

Какие бы повреждения он ни получил? Надеюсь, это чертовски больно.

Я бегу трусцой к лестнице, стараясь не попадаться ей на глаза. Мне совершенно все равно, увидят ли меня Братья Цыгане — в конце концов, я всего лишь навязчивая клубная шлюха, которая никогда не покидает его без необходимости. Но я точно не хочу, чтобы сука-жена Дорнана увидела меня и начала колотить.

Через пять лестничных пролетов я задыхаюсь так сильно, что у меня хрипит в груди. Когда-то я была в отличной спортивной форме, думаю про себя, переводя дыхание на лестничной площадке. Поскольку в последнее время секс был моим единственным упражнением, неудивительно, что я сильно запыхалась.

Проходит несколько мгновений, прежде чем я беру себя в руки. Нервничаю, мой желудок завязан узлом, и я не совсем уверена, почему.

Джейс. Джимми. Вот две причины. Интересно, подозревает ли кто-нибудь меня в чем-нибудь?

Я вхожу в больничный коридор с выражением лица, обеспокоенной подружки.

Я опускаю взгляд на то, что на мне надето, довольная тем, что у меня есть что-то достойное Сэмми. Черная футболка, облегающая во всех нужных местах и спускающаяся, чтобы показать мое декольте, в паре с темными джинсами и простыми балетками. Это, конечно, не так вызывающе, как обычно, но сойдет.

Слава богу, Джейс догадался прихватить мой чемодан из клуба. Не думаю, что появление в его трениках было бы удачным.

Как только выхожу в коридор, я знаю, какая комната принадлежит Дорнану. На полпути по длинному коридору находится дверь, возле которой стоят три брата, которые выглядят до смешного неуместно в больнице. В то же время они выглядят так, что с ними не хочется связываться. В этом, наверное, и есть весь смысл.

Я кручусь возле лестницы, ожидая, что кто-нибудь из них заметит меня. Конечно, примерно через три секунды самый низкорослый из трех татуированных парней направляется ко мне, его лысая голова блестит под искусственным светом.

Я благодарно улыбаюсь, когда он подходит ко мне.

— Привет.

Он ухмыляется.

— Что ты здесь делаешь, дорогая? През все еще в отключке.

Я киваю, выдавливая слезу для эффекта.

— Я не знаю, что делать, — говорю в отчаянии. — Я так волнуюсь за него.

Чувак на мгновение задумывается над чем-то, а затем бросает взгляд на комнату, из которой он только что вышел.

— Послушай, — говорит он. — Это место только для членов семьи.

— Я знаю, — говорю я удрученно. — Я просто… если он проснется… Я не хочу, чтобы он думал, что меня здесь не было, что я не беспокоилась о нем, понимаешь? Но я не хочу расстраивать его семью. — Я поднесла руки к лицу, изображая расстройство. — Ты можешь мне помочь?

Я хлопаю своими гребаными ресницами изо всех сил, и парень покупается на это. Мужчины иногда бывают идиотами. В данном случае это ему во вред.

— Оставайся здесь, куколка. Я дам тебе знать, когда его старуха уйдет.

Я благодарно улыбаюсь, наблюдая, как он возвращается в комнату, чтобы стоять на страже вместе с двумя другими байкерами. Они все примерно возраста Дорнана — все были в клубе с моим отцом, когда он умер.

Предательские ублюдки, все они. Если бы это зависело от меня, если бы у меня были силы и ресурсы, они все были бы мертвы.

Мое терпение окупилось. Примерно через тридцать минут я вижу, как жена Дорнана возвращается к лифту и исчезает внутри. Через несколько мгновений после этого Лысый сгибает палец, подзывая меня.

Он жестом приглашает меня войти в комнату, но, когда я прохожу мимо него, он кладет руку мне на плечо. Мне требуется все, чтобы не сбросить ее и не ударить его по лицу.

— Он в очень плохом состоянии, — говорит он мне громким шепотом. — Ты уверена, что хочешь войти?

Я киваю. Мне чертовски хочется посмотреть, что с ним стало.

— Хорошо, — говорит парень, убирая руку назад. — Только не говори, что тебя не предупреждали.

Я киваю, протискиваюсь мимо него и вхожу в отдельную комнату. Даже здесь, в коме, Дорнану предоставлена вся роскошь: отдельный номер с видом на Голливудские холмы и группа веселых людей, которые охраняют его от дальнейших нападений.