С любовью, Лола (СИ) - Март Амалия

Мистер Любвеобильность. Скорее уж Мистер Я-Страшен-В-Гневе.

Улыбка. Отец. Самолёт. Идеальный план.

Снаружи дом ее детства почти не изменился. Может, добавилось пару трещин на стенах, немного потускнел фасад, а в целом все то же холодное и одинокое строение. Однако стоило переступить порог, как Лолу сбил с ног аромат домашней выпечки и цветов, вызвавший неподдельную улыбку на лице. С кухни доносились веселые голоса, музыка и звон посуды. В коридоре, отделанном темным мрачным деревом, теперь лежал пушистый белый палас, а стены украшали картины, которые когда-то нарисовала Лола.

Глаза сами собой наполнились влагой. Отец изменился. Он бывает дома, у него есть женщина, которая сделала его дом уютным, и он развесил ее картины! А ведь раньше называл их мазней, хоть и в шутку, и никогда не признавал, что они ему хоть от части нравятся. А теперь их видит каждый, кто заходит в его дом.

Лола разулась и неспешно направилась в сторону кухни, ненадолго останавливаясь возле каждой из картин. Они такие сочные, яркие, наполненные жизнью. Так она больше никогда не писала. На одной из картин два прямоугольника, сливающиеся в один большой — это они с Вадимом, одинаковые по форме, но разные по цвету. Чуть дальше витраж из разноцветных маленьких ромбов, в каждом из которых живёт буква — это послание, понятное только ей и мужчине, которому она его посвятила: "моя любовь — это огонь, сжигающий препятствия; моя любовь — это вода, способная утолить; моя любовь — это воздух, благодаря которому я живу; моя любовь — это почва, способная подарить жизнь". Но прочесть это послание можно, только зная как читать. И этот секрет останется с ней навсегда, как и их запретная связь.

Остальные картины были вариациями двух влюбленных в разных формах, чертах и цвете. Но одна картина выделялась на их фоне: это был глаз — глубокий карий взгляд, пушистые черные ресницы, а на черном зрачке маленькая деталь — голубое пятно. Ее собственный взгляд в глазах мужчины, только что признавшем свою к ней любовь.

Шесть лет назад.

— Но я хочу, — не унималась Оля, прижимаясь всем телом к Вадиму. — Я уже достаточно взрослая, пойми.

— Нет, ты пока ещё ребёнок. — Спокойно отвечал он, не реагируя на инсинуации с ее стороны.

— Я не ребенок! Когда ты уже поймёшь! — яростно крикнула она, снимая майку. — Посмотри, я уже взрослая.

Вадим глубоко вздохнул, оглядывая тело совсем юной, стройной девушки, и, подавив в себе желание прижать ее к себе, сказал:

— То, что ты делаешь, говорит об обратном. Оденься, малышка. Пожалуйста. — Мягко попросил мужчина.

Оля послушно натянула майку и сложив руки на груди села на диван. Ее разбирала обида, что он не относился к ней серьезно, что все еще не позволял себе дотронуться там, где ей так хотелось, что держит ее на расстоянии, боясь подпустить ближе. Как любая девчонка в ее возрасте, она думала, что секс поможет им перейти на другой уровень, привяжет его к ней, потому что она очень боялась того момента, когда он осознает какую ошибку они совершают.

— Пойми, малышка, — начал Вадим, взяв ее за руку. — Взрослые люди понимают последствия своих действий, взрослые люди тщательно продумывают каждый свой шаг и не идут на поводу у чувств, какими бы головокружительными они не были. Взрослые люди…

— Не спят с подростками. — Ехидно заметила Оля.

— Да, не спят с теми, кому еще нет восемнадцати. Даже не думают об этом, а я, поверь, уже переступил эту грань. Я думаю о тебе постоянно. Боже, малышка я так хочу тебя… — Вадим нервно сглотнула, смотря на ее губы. — Но хотя бы в этом я могу поступить правильно. Если уж мне гореть огнем за мои грехи, то среди них не будет пункта "растление малолетних".

Оля улыбнулась.

— Не знала, что ты набожный.

— С возрастом и количеством прегрешений начинаешь задумываться о том, что тебя ждет там, за чертой. Но тебе пока рано об этом думать. Иди ко мне. — Вадим усадил девушку на колени, нежно прижимая к себе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Оля положила голову ему на плечо, расслабляя пальчиками узел его галстука. Затем стянула ненавистный предмет и стала покрывать короткими невесомыми поцелуями скулы мужчины. Друг отца, его правая рука, мужчина, закованный в свой костюм, расслабился. Одной рукой он нежно поглаживал бедро девушки, а второй придерживал за спину. Это был момент их единения, момент, где им не нужно скрываться, притворяеться другими людьми, где спокойно и защищёно. Это был момент чистого счастья.

— Вадим, ты знаешь, у меня скоро день рождения. — Тихо проговорила Оля возле его уха.

— Знаю, малышка, конечно, знаю.

— Я хочу провести его с тобой. — Жарко шептала она.

Мужчина едва сдерживал дрожь желания.

— Я сделаю все для этого.

И он сделал. Были подарки, нежные прикосновения, страстные поцелуи и тихое "я так люблю тебя", пока он снимал с нее одежду.

— Ло-ла, девочка моя, — шептал он. — Малышка. Никому тебя не отдам, никому. Ты только моя.

Лола навсегда запомнила его руки, поцелуи, слова и взгляд. Он не врал.

— О, дочь пришла. — В коридоре показался отец. Весь одомашненный, в футболке и спортивных штанах, с искренней улыбкой на лице. — Иди сюда, Инна обед приготовила, поешь с нами.

***

Внимание читателя для меня бесценно! Благодарю вас за интерес к книге и ваши комментарии.

Ловите мое сердце❤️

С любовью, Амалия Март

Глава 30

Семейный обед. За столом собирается вся семья, обсуждается погода, политика, последние новости и планы на ближайшее будущее. Нелепые и смешные истории. Теплые воспоминания. Смех.

Все то, о чем Лола всегда мечтала, теперь разворачивалось у нее на глазах. Отец тепло благодарил Нину Витальевну за приготовленный обед, с нежностью касался ее руки, прося передать салат, и с благоговением внимал всем ее словам. Образцово-показательная семья. Только вот Лола не была ее частью.

— Я завтра улетаю. — Выпалила она посреди разговора о домашней черепахе со странным прозвищем Антон.

Отец и Нина Витальевна переглянулись.

— Уже? — спросила подруга отца. — Мы думали ты задержишься…

— Да, я думала…Но папу выписали, и Вы рядом, позаботитесь о нем. А у меня работа…

— Ну да… — согласно кивнула верная секретарша, встречаясь взглядом со Штерном.

— Это правильно, дочь. Нечего тебе тут со стариками торчать! — поддержал отец. — У тебя там своя жизнь, карьера, друзья, я надеюсь, — насмешливо продолжал он, забавно выгибая одну бровь. — Мы с Ниной к тебе на праздники приедем! На новогодние. Прокатишь нас по достопримечательностям. Да, Нин? Ты же не была там никогда.

— Нет… — растерянно произнесла женщина, вопросительно смотря на своего босса. — Конечно, конечно мы приедем! — взяв себя в руки, уже с улыбкой поддержала она.

— Здорово. Я буду очень рада! — Лола даже не мечтала, что отец когда-нибудь выкроит для нее целые каникулы. А теперь он не просто ее поддерживает в стремлении вернуться домой, но еще и обещает навестить. С ума сойти.

Следующие часы они провели в легкой непринужденной атмосфере, строя планы на поездку, обсуждая покупки для дома и переезд Нины Витальевны к Штерну. Дочь Дмитрия Николаевича сидела напротив улыбающейся парочки и наслаждалась умиротворением в своей душе. Она была рада за отца и смену его жизненных ориентиров. У нее теперь будет настоящая семья, где отец приезжает в гости, а женщина рядом с ним уже проявила к Лоле больше внимания, чем ее собственная мать за всю ее осознанную жизнь. Она наконец преодолела страх любых человеческих отношений, будь то дружба или влюбленность. Хоть и с небольшими отклонениями от изначального плана, но оставила приятные воспоминания от родины. Так что уходила она из родного дома уже с настоящей улыбкой и обещанием позвонить по прилету.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Как только за Лолой закрылась дверь, с лица Штерна пропала улыбка, которую он старательно держал на лице до последнего момента. Нина Витальевна смотрела на него со смесью жалости и негодования.