Илья Ангелов - Аниска

— За ваше здоровье! — и глаза его весело прищурились, покрывшись вдруг сеточкой морщинок.

"А ведь ему далеко за тридцать, да, — подумала Аниска. — Но все равно, как хорошо он выглядит: загорелый шатен с густыми черными бровями и такими темносиними, странными глазами…"

Чокнулись и выпили.

— А ты чо, — изумился Минька, — русский, что ли?

— Наполовину, — улыбнулся его собеседник. — Я наполовину русский, наполовину болгарин. А живу я здесь, в Болгарии.

— Ну ты даешь! — восхитился Минька. — Давай познакомимся, что ли? Я — Дмитрий, для друзей Минька. А это моя жена Аниска.

— Я Алекс, — представился парень. — Вообще-то, Алексей, но предпочитаю более короткое — Алекс.

По русскому обычаю повторили. От водки Алекс отказался, объяснил, что ничего, кроме белого вина не пьет, лишь изредка пиво. Минька, по требованию Аниски, третью не заказывал, набулькал себе вина.

— А ты давно здесь живешь? — Минька никогда не видел русских, проживающих за рубежом и ему было интересно.

— С детства, уже двадцать пять лет, — улыбнулся Алекс.

— А как ты здесь оказался-то? — не унимался Минька.

— Отец долгие годы работал в СССР, там познакомился с мамой, потом родился я. Там же и рос — Подмосковье, леса, Волга, грибы, огороды, детсад, советская школа… затем командировка у отца закончилась и мы переехали в Болгарию, на папину родину…

— А не хочется обратно, к нам? — удивился Минька. — Ты ж вроде совсем чисто говоришь по-русски, совсем как русские…

— Ну так я и есть русский. Только чего я забыл в России? Там и без меня народу хватает, а здесь я уже настолько давно, что привык, — ответил Алекс. И глаза его вновь сощурились тонкой сеточкой морщинок. "Интересно, сколько же ему лет?", — подумала Аниска.

Тем временем принесли заказ — огромные порции аппетитной дымящейся ягнятины с коричневой запеченной корочкой — для Аниски и Миньки, и большое продолговатое блюдо с приготовленной на гриле скумбрией — для Алекса.

Супруги с жадностью набросились на еду. Девчушка-черноглазка не обманула — "печено агне на шиш" имело божественный вкус. Корочка таяла во рту, а мясо под ней было настолько сочным и вкусным, что приходилось сдерживать себя, чтобы одним махом не запихнуть в рот всю порцию. Нет, умеют болгары печь ягнят. В этом деле сравниться с ними могут разве что турки, но и тут можно поспорить…

… Заказали еще вина. Аниска и Минька наперебой рассказывали новому знакомому о родном Урале, а тот в свою очередь смешил их байками из жизни шакалов пера — оказывается Алекс работал в одном из выходящих в Болгарии русских журналов. По его словам, доходы у тутошнего населения были самыми низкими в Евросоюзе, даже ниже, чем в России, но все-таки у страны имелось немало преимуществ — отсутствие терактов, этнического напряжения, свобода передвижения болгар по ЕС, приятный климат, горы, море, обилие фруктов и овощей, сравнительно дешевое по сравнению с Россией жилье и не такой высокий уровень инфляции.

Чем позднее становилось, тем больше повышался вокруг градус веселья.

Ресторанные лабухи — два парня, обставленные синтезаторами, скрипач и певица — все цыгане — зажигательно наяривали что-то восточное. "Это так называемый поп-фольк, — объяснил супругам Алекс, — самая популярная музыка в Болгарии".

Отдыхающие то и дело вскакивали из-за столов, брались за руки, образовывая длинную цепочку и начинали азартно водить какой-то странный хоровод — подпрыгивая то влево, то вправо. Танцевали все — молодежь, старики, дети — с чувством и от души. "А это уже хоро, — пояснил Алекс, — национальный болгарский танец. У хоро и другого традиционного танца — рыченицы — так называемые неравнодельные такты, иностранцу очень трудно их понять и тем более повторить, а вот у болгар они в крови. Больше нигде в мире этого не танцуют. "

— А ты так умеешь? — спросила Аниска.

В ответ Алекс только развел руками.

— Нет! Сколько ни старался, не выходит. Вот я и говорю, что у меня русская кровь, а не болгарская!

Аниска с восторгом смотрела на танцующих. "Была ни была", — вдруг решилась она, встала из-за стола и направилась ко вьющейся змейкой цепочке людей.

— Эй, ты куда? — всполошился Минька, но Алекс сделал успокаивающий жест рукой — не бойся, это абсолютно безопасно!

Последней в подпрыгивающей цепочке стояла какая-то пожилая деревенского вида полная женщина. Она приглашающе кивнула Аниске, крепко взяла ее за руку и повела за собой.

Раз-два-три, раз-два! Раз-два-три, раз-два! Раз-два-три!

Гремели барабаны, бешено пиликала скрипка, незнакомыми тембрами выли и мяукали синтезаторы — с первых же шажков и подбросов ногами то в одну, то в другую сторону Аниску охватило какое-то неведомое ранее животное чувство ритма, чувство единения, слияния с другими танцующими, слаженно следующими непонятному музыкальному рисунку, в который теперь вписалась и она.

Прошли круг — мимо столов, стульев, оркестра, затем ведущий цепочки вывел танцующих на улицу, в толпу, затем повернул обратно в ресторан. Аниска прыгала, выбрасывала ноги, смеялась, пыхтела, видела улыбки болгар, ей хлопали, кричали, показывали оттопыренный большой палец в знак одобрения. Получалось ли у нее? Скорее всего нет, только под конец удалось поймать, почувствовать ритм и полностью слиться с остальными. И все равно, несмотря на допущенные ошибки — это было невероятное ощущение!

Внезапно танец оборвался и не ожидавшая этого Аниска налетела на пожилую болгарку, чуть не сбив ее с ног! Та однако не рассердилась, а наоборот засмеялась, обняла девушку и вдруг со всего маха поцеловала в щеку!

— Браво, моето момиче! — сказала женщина и Аниска вновь все поняла! "Молодец, девочка!"

И болгары вокруг опять одобрительно зашумели, захлопали и закричали "Браво на рускинчето!"

Когда запыхавшаяся, с красными от волненья и счастья щеками Аниска вернулась за столик, довольный Минька крепко обнял свою супругу и тоже расцеловал.

— Ну ты даешь! Молодец! Показала им! — гордо сказал он и громогласно потребовал бутылку шампанского.

Аниска чмокнула Миньку в ответ, уселась, жадно схватила бокал, в котором еще оставалось белое вино, подняла его, приготовилась было выпить и…

…столкнулась со взглядом Алекса. Точнее нет, взгляда не было — были лишь глаза — странные, темносиние, их зрачки пульсировали, расширяясь и сужаясь. Синие кружочки росли, превращаясь в лужицы, водоемы, реку, море, океан, они приближались к Аниске, обволакивали ее и из их глубин наружу вдруг выплеснуло таким необузданным жаром восторга, преклонения и желания, что Аниску дернуло, повело, от неожиданности она поперхнулась, расплескала вино, зашлась кашлем, Минька встревоженно бил ее ладошкой по спине, что-то говорил, объяснял, спрашивал, а Аниска…