Юлия Туманова - Море волнуется — раз

Семен приготовился умереть мучительной смертью от рук ревнивицы.

Степка, поудобней устроившись в кресле, развлекался на всю катушку.

— Это же какая наглость у людей, а! Посреди рабочего дня! Я тут места себе не нахожу, больницы уже собиралась обзванивать, а он — у Эдика!

— Милая, да мы…

— Я тебе не милая, понятно?

— Танюша, да я…

— Я тебе не Танюша! Поищи себе другую дуру! Я твои шашни больше терпеть не намерена!

Степан не выдержал и заржал в полный голос. Сенька, ловко метнув в него диванную подушку, отскочил к окну и пылко зашептал в трубку:

— Радость моя, ну о чем ты говоришь?! Какие шашни?!

— Какие? Да самые обыкновенные! Кто на прошлой неделе в ресторане с бабой сидел? Деловая встреча у вас была, да? А грудь ее ты тискал, потому что так контрактом предусмотрено?

Ой-ой-ой! Она, оказывается, еще и следит за ним!

Как пить дать — любовь!

Кстати, баба в ресторане действительно была с контрактом. Не виноват же он, что помимо бумаг у нее имелись весьма аппетитные формы.

Ну, грех же не совместить полезное с приятным.

— Сворачивайся, — шепнул из-под подушки Степан и постучал по наручным часам: — У нас дел по горло!

— Иди к черту, — прошипел брат.

— С кем ты там разговариваешь? Ты что, не слушаешь меня? Я тут распинаюсь, а ему хоть бы хны!

Сказать по правде, Таня ему даже не нравилась. Она вся будто состояла из острых углов, а Сенька предпочитал женщин округлых и мягких. Наличие миловидной мордашки тоже имело значение, а на Татьяну в моменты ее гнева смотреть было страшно. Такие моменты случались часто, и тогда Семен, чтобы не любоваться перекошенной физиономией подруги, принимался ее целовать.

В общем, вляпался он по полной программе. Никаких очевидных причин терпеть эту дикую кошку не было. А он терпел.

—…можешь даже не появляться, и номер телефона забудь!

— Солнышко, рыбонька, кисонька, что ты там такое напридумывала?! Я тебя люблю, детка. Мы сейчас закончим дела, и я сразу приеду. И все тебе объясню, честное слово.

— Поклянись здоровьем Владимира Ильича Ленина, — подсказал братец.

И, получив тяжелой папкой по макушке, обиженно запыхтел.

— Придурок, — возвестил он, когда Семен, облегченно вздохнув, сунул мобильный в карман. — Совсем с этой истеричкой сбрендил. Еще и оправдывается, кретин! Классику надо читать, понял? Чем меньше женщину мы больше, тем больше меньше нас она.

— Пушкин — наше все, его коверкать нельзя, — назидательно сказал братец, но все же улыбнулся.

— А перед девкой на задних лапках можно?

— Она не девка! А ты, вместо того чтобы меня учить, лучше бы Ляплиеву позвонил!

Степан задумался и выдвинул предложение сначала все хорошенько взвесить и план подкорректировать.

— Это мы всегда успеем, — возразил Сенька. — Первым делом следует выяснить, где она работает.

— Эх, надо было у Эдика фотку попросить! Как мы ее узнаем-то?

— Попросить! — передразнил брат с язвительной миной. — А как бы ты это объяснил, болван? Мол, замену будем искать по полному образу и подобию?

— Мы же для него стараемся! — Степа пожал могучими плечами.

— Во-первых, неизвестно еще, получится у нас или нет, а Эдик надеялся бы…

Степан быстро возразил, что у них всегда все получается, даже сомневаться нечего!

— Во-вторых, — упорствовал Сенька, считавшийся в их тандеме более хладнокровным, — реакция Эдика сейчас вообще непредсказуемая. Поэтому до поры до времени все должно остаться в тайне.

Оба расхохотались, довольные предстоящим приключением. Жизнь в курортном городке разнообразием не баловала, каждым летом — одно и то же, а когда сезон кончается, вообще заняться нечем. О том, что работа или, допустим, семья должна быть основной радостью и печалью в жизни взрослого мужика, братья и не подозревали.

Отстали в развитии лет на пятнадцать, говорил дед Еремеич. А им и горя не было. Ну, отстали, так отстали. Все лучше, чем трястись над зарплатой, выкраивая копейки на стиральную машину и скандалить из-за лишней бутылки пива.

— В общем, так, — объявил Семен. — Сначала адрес узнаем, потом вопрос транспортировки решим, потом день выберем и…

Степан скривился еще при упоминании транспорта и продолжал корчить ехидные гримасы, пока брат не замолчал.

— Что тебя не устраивает? — обиженно поинтересовался тот.

— Машину надо нанимать заранее.

— Это еще зачем?

— Ну, не на своей же колымаге мы ее повезем!

— А кто вообще говорит о машине? — снисходительно фыркнул Сенька. — По воде повезем.

— Ты что, у Артема яхту угонишь? — недоверчиво сощурился Степа.

— Нет, он ее сам поведет!

Это было смелое заявление. Надо совсем не знать Артема, чтобы предположить нечто подобное. С его-то щепетильностью, с его-то рассудительностью — проще говоря, занудством! Да Темыч такой разнос им устроит, что уши завянут и жить не захочется!

Это были Степкины аргументы. Семен их выслушал невнимательно, потому как сам прекрасно знал.

— А кто говорит, что Артем будет в курсе? — осведомился он.

Ошарашенный, Степка притих.

— В мешке из-под картошки мы ее, конечно, прятать не будем, — усмехнулся Семен, — но яхта большая, Темыча ты в рубке задержишь, а я девицу тем временем в самую дальнюю каюту отволоку.

— Отволочет он! — хрястнул по столу Степан. — Все дело завалишь! Мы же не бандиты! А девица не баран!

— Ясное дело, не баран!

— Она орать будет!

— Бараны тоже орут, — хмыкнул брат, — а с человеком всегда договориться можно.

— Как ты себе это представляешь? «Не кричите, пожалуйста, мы вас не больно зарежем!»

Сенька напомнил, что они не собираются ее резать. Степан в том же тоне заявил, что она-то об этом не знает и похитителей в любом случае испугается, и визг поднимет непременно. А объяснить визжащей бабе что к чему — очень проблематично.

Точнее — невозможно.

— Артем ее услышит, и ввалит нам по первое число, — подвел он неутешительный итог.

— И пусть! — упрямо выдвинул подбородок Сенька. — К тому времени мы от берега уже отойдем, а возвращаться он не будет!

— Это еще почему?

— По кочану!

Они поглядели друг на друга, как в зеркало. Любой спор завершался тем, что каждый оставался при своем мнении. Упрямством близнецы тоже обладали одинаковым.

Степан выскочил из кресла и уселся на подоконник, демонстрируя полную уверенность в себе и своем плане. Сенька насупился в другом углу кабинета. Таким образом они просуществовали секунд тридцать.

— Тогда давай так! — одновременно проговорили братья.

— Я первый скажу, ладно? — быстро добавил Степан.

— Почему ты?

— Семен Андреевич! Хватит торговаться, не на базаре! Садись и слушай. Значит, вот что мы сделаем. Я подготовлю операцию, а ты пока ищи Глафиру. Разделение труда приветствуется во всем цивилизованном мире!