Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина
Едва Вероника Семеновна снова начинает рассказывать про тяготы средней школы, как дверь открывается и на пороге показывается… Батюшки, да это же предательница Куропаткина!
Но как хороша! У нее и свежий маникюр насыщенного винного цвета, и замшевые сапожки на шпильке, и новая сумочка, и бежевое пальто, еще и волосы красиво подстригла лесенкой и уложила.
— Здравствуйте. Извините за опоздание, — произносит смущенно. Бегает глазами по классу в поиске места.
А мест-то нет. Только рядом со мной. Я зловеще ухмыляюсь и вальяжно отодвигаю свободный стул. Жаль, кнопок с собой нет. А то бы подложил, честное слово!
— У меня… понимаете, машину угнали, — продолжает оправдываться и обреченно брякается на заботливо отодвинутый мной стул.
— Как, угнали? — позабыв о кнопках, я впадаю в ступор. Возмутительно! Мы с Михалычем пол ночи потратили, чтобы ее машину починить, а она ее прошляпила?! Небось запереть забыла, вот и угнали. Хотя, кому нужна старая тачка? Ее же и продать не продашь.
— Вот так. Я ее у подъезда оставила, собиралась пешком до школы прогуляться, выхожу, а машины нет, — Куропаткина грустно вздыхает. На меня не смотрит, предательница.
В классе поднимается гвалт. Родители наперебой дают советы.
— Свидетелей опрашивала?
— Видеокамера где-нибудь рядом есть?
— Надо в полицию звонить, Лена! — перекрикивает всех Медведева. — Ты почему не вызвала полицию?
— Так я на собрание опаздывала, — тушуется Куропаткина. — У меня машина старая, я еще подумала — кому она может понадобиться? Может, покатаются, и обратно вернут?
Я провожу по лицу рукой. И как у тебя, Куропаткина, еще голову не угнали?
— А сменами поменялись с Астаховой почему? — рвется наружу зловещий шепот. Весь день хотелось это у нее спросить, и вот, под возмущенный гвалт я не выдерживаю.
Елена Николаевна поднимает на меня испуганный взгляд.
— Как почему? Чтобы вас своими глазами не раздражать. От вашей работы ведь жизнь пациента зависит, а тут я…
Я даже теряюсь от такого ответа. О пациентах она думает, надо же!
— А вы знаете, что из себя представляет Оля Астахова? — шепчу ей почти на ухо. Сжимаю ее локоть с такой силой, что она бледнеет. — Знаете, в скольких странах она побывала? Где и сколько стоит отель? Как добраться до пляжа с помощью трансфера?
Елена Николаевна смотрит на меня, как на идиота.
— Откуда мне знать? Я дальше Адлера не ездила никогда.
— А вот я теперь знаю, весь день ее слушал, — шиплю разъяренно. — И знаете что? Я сегодня впервые с любимой работы убегал!
— Почему?
— Потому что меня отравили переизбытком информации! — поясняю с обидой.
Вероника Семеновна стучит по столу указкой, призывая к тишине.
— Папа Вани, после собрания задержитесь, — склонившись через проход, обращается ко мне мама Медведева. — У меня есть к вам приватный разговор!
Я настораживаюсь. Что еще за разговор?
— Не вздумайте оставлять меня наедине с этой брюнеткой, ясно вам? — шепчу на ухо Куропаткиной.
— Это еще почему? — она возмущенно хмурится.
— Потому что мой сын подрался с ее сыном из-за вашей дочки!
— Подумаешь? Девочки на то и девочки, чтобы из-за них дрались мальчишки.
— Ваша дочь у меня дома, машину у вас угнали, так что без вариантов, — победно подмигиваю.
Елена Николаевна закатывает глаза и отодвигается на край парты. Делает вид, что внимательно слушает учителя.
Я фыркаю и тоже отодвигаюсь подальше. Нашлась еще принцесса!
Глава 28. Олег Тихонов
Классный руководитель что-то рассказывает про успеваемость, про ВПР (слово-то какое) и про дополнительные занятия. Потом мама Медведева долго распинается про бюджет на грядущий учебный год и периодически выразительно посматривает на меня.
— Что она на меня пялится? — уточняю у Куропаткиной шепотом. — Как будто я ей миллион должен.
— Мама Вани в прошлом году не доплатила три тысячи в общую копилку класса. Медведевой пришлось свои деньги выкладывать. Наверное, надеется, что удастся сбить с вас долг. А вообще она ищет папу для своего хулигана, — поясняет Елена Прекрасная. — И вы ей приглянулись.
— Да что вы говорите? Может, еще скажете, что и Астаховой я приглянулся?
— Естественно, — Куропаткина ехидно ухмыляется.
— А знаете, что? Мне хватит и одного хулигана, — отвечаю тихо. — С ним в комплекте, между прочим, идет собака, которой в квартире совсем не место.
— О, вы и собаку взяли? — кажется, Куропаткина польщена.
— Естественно, а как иначе? — отвечаю гордо. А сам ликую: неужели удалось произвести впечатление на бездушную Куропаткину?
— Что ж, уважаю вашу самоотверженность, — она дарит мне улыбку, а потом отвлекается на мобильник. Читает сообщения от дочери.
Мой телефон тоже вспыхивает вызовом, и мне совсем не нравится этот вызов.
Мне звонит отец.
Я выключаю звук. Отклоняю звонок. Но отец настырно звонит снова и снова. Я прячу телефон в карман пальто. Не хочу с ним разговаривать.
Собрание подходит к концу. Я лезу в бумажник, достаю пятитысячную купюру, пробираюсь к окруженной родителями Медведевой.
Она поднимает взгляд. Расплывается в глуповатой улыбке.
— Здрасьте. Мне тут сказали, что мать Вани забыла сдать в прошлом году три тысячи рублей в копилку? Вот, возьмите, — протягиваю деньги.
— Очень приятно познакомиться. Милана, — выдыхает председатель родительского комитета и игриво поправляет свои черные волосы.
— Олег, — киваю сдержанно и сую ей пять тысяч.
— Погодите, мне вас надо записать, — она открывает свой толстый блокнот с какими-то табличками и записывает: Зайцев — 5000.
— Все, товарищ Зайцев, я вас записала в книжечку. Можете быть спокойны, деньги пойдут на благие дела, — произносит торжественно.
— Спасибо. Только я не Зайцев. Я Тихонов. Ребенок тоже поменяет фамилию. Я еще не успел заняться этим вопросом.
— Тихонов, значит… — мама Медведева смотрит на меня как-то особенно. — А что, красивая фамилия. Сразу чувствуется порода. А Григорий Тихонов, известный бизнесмен нашего города, случайно вам не родственник?
— Он мой отец, — брякаю, не подумав. И совершаю ошибку.
Балаган вокруг Медведевой внезапно стихает. На меня таращатся как минимум десять пар изумленных глаз.
— Ну ничего себе! Какие люди сегодня посетили наше собрание, — восхищению в глазах Миланы Медведевой нет ни конца, ни края. — Кстати, у вашего Ванечки завтра день рождения. Я, как председатель родительского комитета, обязана прийти к вам домой вместе с сыном и поздравить вашего мальчика.
Я растерянно оборачиваюсь к Куропаткиной.
Та отводит взгляд, делает вид, что не слышит.
Уже хочу открыть рот, чтобы отказаться, как председатель меня обрывает:
— Это не обсуждается! У нас так принято. Завтра в полдень будем у вас дома. Давайте адрес.
— Простите, но я свой адрес незнакомым людям не даю.
— Вы что, Олег? Ну, разве так можно?
