Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина
— Лена, привет! — Даша поправляет модный красный плащ и жмет на сигнализацию своей новенькой «ауди».
— Привет, — киваю сдержанно. Неловко мне идти к своей старой машине на фоне ее «ласточки», но я все равно подхожу. Деваться-то некуда.
— Как жизнь? Я слышала, ты попросила Олю поменяться?
Я сдержанно киваю. Быстро же разносятся сплетни.
Все стою. Не хочу, чтобы Даша видела, что моя машина не заводится с первого раза. Делаю вид, что мне интересна наша беседа.
— А у Оли сегодня вечеринка! Всех пригласили. Будем новоселье отмечать! У нее в новой квартире такой ремонт! М-м-м! — заговорщически делится коллега. — Увидимся там?
— Увидимся, — отмахиваюсь.
Даша удаляется. Цокает каблучками модных сапожек по усыпанной золотыми листьями дорожке, как королева красоты, и я отвожу взгляд. Наверное, Даша не в курсе, что на вечеринку Оля пригласила всех, кроме меня. А может, и в курсе. Просто решила меня поддеть. Ох, уж эти отношения на работе.
Я сижу на парковке в своем подержанном авто, пытаясь не чувствовать себя уязвленной на фоне красивой Даши и ее новенькой машины, и почему-то мне хочется плакать. Прав Слава. Я кошелка. На фоне Даши Калугиной я себя чувствую именно так.
Оборачиваюсь на двери больницы. Сжимаю руками руль. С досадой осознаю, что совершила накануне ночью глупость. Не стоило мне сдаваться без боя! Ох, не стоило… Отдала Астаховой свой маленький шанс на любовь. Хотя, о чем я? Какая у меня с Тихоновым может быть любовь?
В общем, что сделано, то сделано. Смахиваю с щек непрошенные слезы. Шмыгаю носом, а потом, воровато оглядевшись и не заметив поблизости гламурных коллег, поворачиваю ключ в зажигании.
О, чудо! Моя машина плавно заводится.
Надо же! Неужели ей и ремонт не требуется?
Машина медленно едет по проспекту. Едет! Юху-у-у, она едет! Сама! Она починилась! Починилась!
Я снова всхлипываю, но теперь уже от счастья.
Покатавшись по городу и окончательно убедившись в том, что с машиной все прекрасно, я решаю потратить выделенные на ремонт деньги на себя. Ну, не только же Даше и Оле ходить, задрав нос?
Открываю сумочку и удивленно приподнимаю бровь. Я не заметила, что несколько пятитысячных купюр из бумажника Славы осели на дне моей сумки. Совесть мучает меня не долго. Раз мама не хочет забирать своего дурно пахнущего сына, то почему бы мне не спустить пару его купюр на себя? Я тоже хочу новые сапожки и сумочку. И маникюр хочу. И стрижку сделать.
«Потому что я не кошелка!» — звенит в душе отчаянное.
И я, посигналив другим авто, сворачиваю в торговый центр.
Глава 27. Олег Тихонов
На собрание я, как водится, опаздываю. Пациенты задержали, пробки, опять же. А еще очень сложно работать с Олей Астаховой. Она все время маячит перед глазами. Что-то спрашивает, пытается шутить. Рассказывает истории о своих поездках в разные страны. Хобби у нее такое — каждый раз ехать в отпуск в новое место.
Утомила, сил никаких нет. В общем, впервые я вышел из больницы с чувством невероятного облегчения от того, что избавился от красивой женщины. Только надолго ли?
Ванька пообещал, что они с Катей Лютика сами выгуляют, а потом будут ждать, когда собрание закончится. Не хочет Катя без мамы домой идти. Что ж, логично. Я бы тоже не хотел идти домой, если бы там была одна комната на двоих с Колобком. Пусть он даже ее биологический папа.
С Куропаткиной я даже разговаривать не стану. Сяду где-нибудь сзади за пустую парту и послушаю учительницу. А после собрания, уверен, придется разбираться с родителями этого Медведева, с которым подрался Ваня из-за дочери Куропаткиной. Куда не глянь, все ниточки тянутся к Елене Николаевне.
Вот и школа. Нахожу место на почти пустой парковке, а потом выбираюсь из машины, забираю сумку и отправляюсь на собрание.
Миновав турникет, торопливо поднимаюсь наверх. Вокруг тишина. Пустые коридоры, полумрак.
Согласно инструкции в сообщении от сына я нахожу нужный кабинет.
Распахиваю дверь и ловлю ощущение опоздавшего ученика. Это как в школе, когда ты опоздал на урок, и весь класс таращится на тебя с осуждением.
Конкретно сейчас на меня таращится около тридцати пар родительских глаз, а вместе с ними оборвавшая свой монолог на полуслове Вероника Семеновна.
— Здрасьте. Простите за опоздание, — произношу тихо. С досадой ищу глазами место, но парты заняты все до единой, кроме той, что стоит перед учителем. Ага, спрятался, как же. Все родители такие же, как и я. Задние парты заняты.
— Ничего страшного, мы только начали, — заверяет меня классная. Тонка, звонкая, в строгой белой блузке и офисной юбке — настоящая учительница. — Я Вероника Семеновна, классный руководитель. Сегодня наше первое родительское собрание. Будем знакомы. А вы?..
— А вы новый папа Вани? — внезапно подает голос с соседней парты сочная брюнетка с алыми губами и маникюром. Выглядит она великолепно — одета с иголочки, обвешана драгоценностями, как новогодняя ель игрушками.
Не боится же в таком районе по вечерам украшения носить!
Шестым чувством я улавливаю, что это мама Медведя, который обижает всех детей в классе, и с которым подрался мой Ваня. «Мать медведя, значит», — помечаю для себя. Такое уж у меня мышление. Всех людей за пределами больницы я помечаю согласно их физиологическим характеристикам и фамилиям. Ничего не могу с собой поделать.
Брюнетка рассматривает меня точно таким же взглядом, как сегодня в ординаторской Оля Астахова.
— Есть такое дело, я папа Вани, — отвечаю уверенно, а сам ищу глазами Куропаткину. Я ее, конечно, никак не могу простить за бегство, но сейчас было бы неплохо увидеть хоть одни знакомые глаза.
Удивительно — но Куропаткиной на собрании нет!
Тоже мне, мама года. А еще второго ребенка хотела к себе забрать. Вот Колобок бы обрадовался!
— Приятно познакомиться, — расплывается в улыбке Медведева.
Я сдержанно киваю и сажусь за первую парту. Больше некуда.
— Наши дети сегодня подрались, — не унимается брюнетка. И сообщает об этом с таким задором, как будто они завоевали кубки на каком-то соревновании.
— Будем разбираться, — отвечаю уклончиво и утыкаюсь в экран телефона. Но в груди почему-то бурлит желание высказать ей за невоспитанного сына. Негоже,
