Причина бессонных ночей - Даша Коэн

к себе на плечо, звонко шлепая по заднице и слыша заливистый смех. Улыбнулся сам, предвкушая то, как меня сейчас отпустит.

Должно! Потому что это была беспроигрышная пилюля.

И вот я уже преодолел последний пролет. Почти зашел в комнату, залитую полумраком, где стояла лишь двухспальная кровать и пара тумбочек, забитых до отказа латексными изделиями номер один. Я почти убежал от своих мыслей...

И тут — нате.

Приехали. Остановка — дерево.

— Тим!

— Свали, Захар! — гаркнул я.

— Свалю, — кивнул он, добегая до меня в два прыжка по лестничному маршу, а затем сунул мне под нос свой телефон, — только вот это тебе покажу и свалю.

Пару секунд ушло у меня на осознание того, что именно я вижу на экране. А когда это случилось, то я едва ли не уронил свою ношу, но почти тут же сам ее с себя ссадил, затолкал в комнату и гаркнул на автопилоте:

— Жди!

Захлопнул за девицей дверь и принялся листать снимки один за другим. И с каждой прошедшей секундой зверел все больше и больше.

Пока окончательно не взорвался...

Глава 13 — Яна на тропе войны

Яна

— Пап?

— М-м?

— Ну, пап? — снова трясу я родителя, понимая, что он слабо реагирует на мои поползновения в сторону его спокойного сна.

— Ну, чего?

— Ну, просыпайся.

— Зачем?

— Надо!

— М-м?

— Папа! — не выдерживая промедления более ни минуты, рявкаю я, и отец с кряхтением взвивается на постели, включает прикроватную лампу, глухо бранясь, а затем смотрит на меня сонным взглядом, но с предельным осуждением.

— Ну ты чего пристала, дочь? Время видела? Первый час ночи уже!

Но мне до его негодования и дела не было. У меня тут печаль, беда, кручина приключилась. И как бы надо спасать дочь. Без вариантов!

— Пап..., — склонила я голову набок и заискивающе улыбнулась.

— Ты белены объелась, что ли?

— Ну, пап...

— Яна, ты меня пугаешь!

— Ты меня любишь, пап?

— Конечно, я тебя люблю, господи ты, боже мой!

— Сильно? — проигнорировала я его сердитое рычание.

— Очень!

— Преочень?

— Яна! — теперь уже отец поднял голос, и я поняла, что прогрев до максимума закончен, а значит, можно раскачивать родителя, пока он не даст то, что мне было нужно кровь из носу. И он даст! Потому что, во-первых, он меня любит, а, во-вторых, очень хочет спать.

Поехали...

— Папулечка! Любименький мой, родной, хороший, самый сильный, самый лучший...

— Яна!

— Самый-самый! — лепетала я сахарным голоском, складывая руки на груди и блаженно улыбаясь.

— Боже, за что мне это все? — взмолился родитель и с укором посмотрел в потолок, будто бы мечтая узреть того, кто ниспослал на его седую голову такую кару в виде меня.

— Пап!

— Ну что?

— Мне срочно нужно в ночной клуб.

— Куда? — прищурился на один глаз отец, а затем хохотнул, но тут же сделался серьезным, как никогда.

— Пап, это вопрос жизни и смерти.

— Чьей жизни?

— Моей!

— Чьей смерти?

— Всего моего потока, пап, вместе с мажористым мажором, который посмел сделать из меня дуру и аутсайдера.

— Так, я ничего не понимаю, но продолжай, — улыбнулся вдруг мой старик, но я только закатила глаза.

— Больше серьезности, пап!

— Но я не вижу причинно-следственной связи, дочь. Одно дело вывезти твоего врага в лесополосу и заставить копать себе могилу под дулами пистолетов. И, прости, совсем уж другое, организовать тебе сейчас танцы. Что к чему, вообще?

— Лесополоса — это прекрасно. Но клуб — намного проще.

— Не факт.

— Ты мне зубы не заговаривай, дорогой папуля. Ты ведь мне только что сказал, что любовь твоя ко мне не знает границ, а значит, тебе для меня ничего не жалко, даже похода в клуб прямо вот сейчас.

— Дочь!

— Ладно! Пусть это будет мне подарком на день рождения.

— Я схожу с ума..., — схватился за волосы мужчина, но меня уже было не остановить.

— И на Новый год. Пап, но в клуб мне по-любому сегодня надо. Я готова сидеть тут до утра и жрать твои мозги чайной ложкой, только пожалуйста, помоги мне!

— Что он сделал? — нахмурился отец, а я без слов поняла, о ком он говорит.

— Организовал у себя дома вечеринку, позвал весь поток, моих подруг, но только не меня. Точнее, как? В последний момент, как собаке, кинул кость: мол, могу прийти, он возражать не станет.

— Каков подлец!

— Так и я о чем, пап! — хлопнула в ладоши я, а затем подскочила с кровати и заметалась по комнате. — Но и это ведь не все! Он выставил фотографии в сети, как ему там весело, только чтобы меня за пояс заткнуть. Показать, что я осталась за бортом их очаровательной лодки счастья и мне только и остается, что с тоской смотреть на то, как все они проплывают мимо, веселясь и отрываясь без меня!

— Сколько усилий и лишь для того, чтобы твой мозг вскипел, — хмыкнул папа и улыбнулся.

— Да потому что он на всю голову отбитый дегенерат! — не переставала бушевать я.

— Показать, кто ему всю голову отбил?

— Кто? — нахмурилась я.

— Ладно, это мы пока проехали... рановато...

— Пап, короче, мне нужен ночной клуб. Я не собираюсь становится жалкой терпилой в глазах этого мажористого недоумка. Это вопрос чести! Я обязана показать ему, что мне с самого начала и дела не было до его тухлой тусовки. Что у меня были другие, более грандиозные планы. Что я выше всего этого пьяного сброда. Что у меня свой пьяный сброд есть, вот так-то!

— А он у тебя есть?

— У меня есть кое-что покруче, папа! — подняла я нос повыше и подбоченилась.

— И кто же?

— Ты!

— Я? — ужаснулся отец. — Яна, я, конечно, тебя очень люблю и все такое, но в ночной клуб я не пойду ни за что и никогда. На рыбалку? Это я хоть сейчас. На охоту? Тоже можно. Но о большем даже не проси.

— Сдался ты мне, — хмыкнула я и сложила руки на груди, а затем многозначительно посмотрела на отца. — Что у тебя верноподданных нет? Вон сколько молодняка по осени набрали на службу.

— Ты на что меня подбиваешь, безумное чадо?

— А что? Пусть рейд внезапный по злачным местам устроят, типа как под прикрытием, малолеток наловят, торчков, шалупонь всякую, и в штатское переодеться не забудут. А ты им премию выпишешь за труды и рвение! Круто же я придумала?

— Не помереть бы от счастья, — крякнул отец и сделал вид, что разрыдался, а я тут же к нему подлетела и порывисто обняла да затискала.

— Папа, папочка,