Причина бессонных ночей - Даша Коэн

— Увы...

— Тогда я сама. Птичка-мозгоклюйка отличается жаждой крови и особой жестокостью.

— Бедный Йорик...

Мы еще какое-то время смотрели сериал, вяло переговариваясь и решая, когда у отца появится вразумительный выходной, чтобы съездить к бабуле в Питер. А глубоко за полночь разошлись по своим углам, пожелав друг другу спокойной ночи. Но уснуть сразу у меня так и не вышло.

Я, хоть и пообещала себе этого не делать, все же вновь полезла в сеть. А через секунду буквально зарычала от ярости и злости...

Глава 12 — Главное — не останавливаться

Тимофей

— Повыпендривался? Полегчало? — ржет Летов в раздевалке, пока я сижу неподвижно, полируя невидящим взглядом свои вытянутые ноги. У меня внутри до сих пор словно бы все залито средством для розжига, а оно все никак не может перегореть.

Я на взводе.

Давно ли вообще было так, что девчонка выносила меня с полпинка? Пф-ф-ф, да в принципе же никогда. А тут на какую-то дурость повелся и рванул к Золотовой, как в зад ужаленный. Стоял рядом с ней и перся. Нет, реально! Сраные миллиметры между нами били током, а я только и думал, как бы сделать так, чтобы их сократить и снова смять эти наглые губы.

Так что, нет. Мне не полегчало. Вот если бы я снова изнасиловал рот Золотовой своим языком, то да — хоть какое-то успокоение получил бы. А так, только хуже стало.

— Не забудь напомнить мне пригласить на выходные парней из Вышки, — намеренно перевожу я разговор, но Захар знает меня как облупленного, а потому снова смеется, садится напротив и пинает мою ногу.

— Хэй, Исхаков.

— Что?

— Из меня дурака-то не лепи.

— Сдался ты мне.

— Я же вижу, что ты на Янку сделал стойку.

— Я на каждую более или менее красивую телку ее делаю, и что теперь?

— А то.

— Это все лишь когнитивный диссонанс. Мой парень, — и я указал себе на пах, — просто не может сопоставить увиденное с услышанным.

— Ах, вот оно что, Михалыч.

— Ладно, — встаю я и снимаю в одно движения штаны с трусами, прихватывая полотенце и направляясь в душевую.

— А я думал, что ты все-таки затащишь ее к себе на вечеринку и научишь, как правильно использовать голосовые связки, — слышу позади себя, как бормочет друг, и начинаю улыбаться.

Обожаю этого озабоченного придурка. Просто потому, что я сам озабоченный придурок. Ну а что душой кривить-то. Нам восемнадцать и в нас дури до талого. Молодые. Горячие. И никому ничего не должны, даже собственной совести.

— Оглянись вокруг, Захар. Ни один нормальный парень по доброй воле, если только он не самоубийца, не полезет в эту трансформаторную будку на стройных ножках. Бесить Золотову — это, конечно, чудесно, но что мне юбок мало? Оторвался, и в утиль. А тут вынос мозга на всю жизнь будет обеспечен. Ты посмотри, что она на стадии аперитива творит. Нет, к черту это горячее...

— И то верно. Кстати, все хотел спросить: твой же отец после прошлого раза категорически запретил тебе отжигать в семейном гнезде. Если ты ему опять дом разнесешь, он тебя по головке явно не погладит.

— Не ссы. Особняк останется стоять неприкосновенным. А вот банный дом можно будет немного пошатать. Да и отец вернется только через неделю. Еще успею все привести в божеский вид.

— Потом не говори, что я не предупреждал, — но я только улыбнулся и шагнул под горячие капли воды, заставляя себя забыть обо всем и не думать о том, как оголтело билась на тонкой лебединой шейке Золотовой синяя венка, как пылал ее взгляд, когда она шарила глазами по моему телу и сглатывала. Черт! И уж тем более я не должен воскрешать в памяти ее запах. Дерзкий. Вызывающий. Опьяняющий.

За один только этот аромат можно было ее ненавидеть.

Что я и делал...

Но я ей соврал. Одного раза мне бы точно не хватило. Я бы портил ее снова и снова, пока бы совершенно не погубил. И себя. И ее. Только поэтому я и держался на расстоянии. И буду делать это дальше.

Остаток дней до субботы убил на усыпление бдительности. Вообще в сторону этой змеи не смотрел. Ходил и не видел. Да, чувствовал загривком, тянул носом воздух, оставляющий шлейф ее духов, скрипел зубами от бешенства, но даже бровью не вел. Чертов айсберг, которому на все плевать — это был я.

В выходные чуть попустило, когда услышал краем уха, как Золотова муштрует своих верноподданных, которых я собирался толкнуть к измене. Она строго выговаривала Хлебниковой и Плаксиной, наказывая им, ни в коем случае не появляться на устраиваемой мной вечеринке, дабы не позориться, и не слушать наши с Летовым лживые речи, так как мы хотим просто использовать девчонок в своих целях.

Как фантастически она была права.

Да только, что нам было за дело до этих речей?

Уже вечером того же дня я был под окнами Мякиша. Она ответила на звонок и, запинаясь, принялась выдумывать разные отмазки, чтобы не выходить и никуда со мной не ехать. А ровно через пятнадцать минут я уже вез ее за город.

Девушки. Как все просто было с ним. Я валяюсь...

Почти нос к носу на подъездной дорожке встретился и с Летовым, рядом с которым в тачке сидела и Плаксина. С кудрями. Напомаженная. Макияж, как на парад. И в глазах незамутненная уверенность, что именно это дерьмо сможет растопить бесчувственное сердце ее любимого Захара.

Эпическая дура.

Мне даже стало жаль ее ненадолго.

Ну а потом закрутилось. Народ повалил толпой, и вот уже двухэтажный банный дом был забит под завязку. Музыка гремела на всю катушку. С верхнего балкона в бассейн фигачила пена. Сверкали стробоскопы. И бесконечной рекой текла огненная вода в глотки всех присутствующих.

Развезло не по-детски.

И вот уже взрослые игры не заставили себя долго ждать. Тут и там целовались парочки. Грязные танцы привлекали к себе влажные взгляды. А я смотрел на все это форменное безобразие и улыбался.

Молодость!

Кайф!

Жара!

А когда же еще вот так нам сходить с ума?

Калейдоскоп ярких картинок закружился перед глазами. Вот мы с парнями жарим мясо. Вот Летов свалил жарить какую-то красотку в верхние комнаты для отдыха. Вот Плаксина зарыдала, пока все над ней смеялись. Ибо не было никому дела до ее разбитого сердца. Потащились парнями в парную. После в одних лишь купальных плавках принялись крутить