Служебный Роман - ТиссОль

тунику и широкие штаны. Судя по тому, что, когда-то почти плотно прилегающая одежда, сейчас на мне болталась как на вешалке, я сильно уменьшилась в объемах. Вот и похудела, как всегда и хотела, только вот худеть таким способом никому бы не пожелала.

Как некстати вспомнились мамины слова, которые она говорила, когда я жаловалась на мои лишние килограммы и большие объемы: «Придёт нужда, не заметишь, как похудеешь тогда, а пока живи и не думай, да себя не мучай». Вот я и не заметила, как за эти месяцы так сильно поменялась. И никто ведь ничего не сказал, ни на работе, ни дома! Хотя, все всё понимали и просто не хотели меня расстраивать. Видимо поэтому папа так обеспокоился моим здоровьем. Не удивительно, с таким-то видом! Значит нужно заняться собой и привести себя в нормальный вид. Раньше я себя никогда так не запускала.

Я удивлённо посмотрела на отца, который тоже смотрел на меня только обеспокоенно. Я знаю, что после смерти мамы он трясся надо мной как над хрустальной вазой. Он боялся, что и я так же как мама …. могу заболеть и быстро сгореть, поэтому вопрос здоровья всегда стоял у нас на самом первом и главном месте.

Юрка даже одно время посмеивался, потому что меня все наши местные врачи знали чуть ли не до клеточного уровня. Я всегда была достаточно самостоятельной, и родители никогда не указывали мне что и как делать. Доверяли мне и надеялись на моё благоразумие. Всегда так было, а вот после внезапной смерти мамы, у отца просто произошёл разворот на тотальный контроль моего здоровья. Конечно же я за него тоже беспокоилась, но такой гиперопеки и тотального контроля за моим здоровьем я раньше от отца никогда не ощущала.

И вот теперь он стоял и смотрел на меня обеспокоенным взглядом, ожидая моего ответа.

- Пап, у меня правда всё нормально, – улыбнулась я, успокаивая его. – Ну, возможно в свете последних событий есть какие-то небольшие отклонения в психологическом плане, но в физическом всё нормально. У меня ничего нигде не болит и чувствую я себя лишь немного уставшей – всё правда хорошо.

- А Роман говорил …

- А Роман может говорить всё что хочет, но ни он, ни ты не можете знать, как я себя чувствую. Вот поэтому я и говорю тебе, что всё хорошо и чувствую я себя почти нормально.

Папа хотел ещё что-то сказать, но я перебила его, продолжая:

- И, чтобы не быть голословной и успокоить тебя, я клятвенно обещаю, что на следующей неделе пройду полную проверку и торжественно вручу тебе всё результаты. Надеюсь, это тебя устроит?

- Аня, - стушевался отец, - ну, я не так хотел, просто, ты же понимаешь, что …. а вдруг … я ж тогда …

- Никаких вдруг! И хватит об этом, скоро уже и рыба будет готова, так что садись за стол. Кстати, Роман у себя или на гульках?

- Был у себя, я пойду гляну и позову за стол.

Но Романа не оказалось в своей комнате, поэтому ужинали мы вместе с папой. Вечер прошёл спокойно в неспешной беседе о всяком разном и о необходимости нанять кого-то на место Юрки, потому что я уже почти зашивалась, а хотелось бы еще и немного отдыхать.

Роман пришел домой поздно вечером и сказал, что не голоден, но если что-то осталось, то он бы не отказался попробовать и посидеть с нами за компанию.

Засиделись мы допоздна и, поднявшись к себе и зайдя в ванную, я внимательно посмотрела на себя в зеркало. За эти последние почти пять месяцев это, наверное, был самый первый раз, когда я смогла не просто посмотреть на себя в зеркало, а наконец-то увидеть. И увиденное мне совсем не понравилось. Я себя просто не узнала.

Я никогда не была писанной красавицей, скорее, симпатичной или, как говорил Юрка «чертовски обаятельной». И даже моя лёгкая полнота не могла скрыть это обаяние.

Сейчас же на меня смотрела уставшая, плохо причёсанная женщина лет сорока с тусклыми волосами мышиного цвета, собранными в небрежную гульку. Я - светло-русая с отливающей рыжиной пышной шевелюрой, которой многие завидовали. Обычно я носила удлинённое каре, которое мне очень шло. Теперь же волосы потускнели и отрасли, поэтому и выглядели столь уныло. Мои яркие зеленые глаза, выделяющиеся своим блеском и пышными чуть темнее чем волосы ресницами, сейчас, слегка опухшие и с тёмными кругами вокруг них и неухоженными бесформенными бровями, были похожи на две бездны цвета пожухлой травы с потухшим и грустным взглядом. Мой слегка курносый и вздернутый носик отчетливо выделялся на осунувшимся лице, как и проступившие носогубные складки. Разве что губы остались теми же: небольшие, розовые и четко очерченные, почти как бантик. Одета я была в какую-то растянутую домашнюю тунику и широкие штаны. Судя по тому, что, когда-то почти плотно прилегающая одежда, сейчас на мне болталась как на вешалке, я сильно уменьшилась в объемах. Вот и похудела, как всегда и хотела, только вот худеть таким способом никому бы не пожелала.

Как некстати вспомнились мамины слова, которые она говорила, когда я жаловалась на мои лишние килограммы и большие объемы: «Придёт нужда, не заметишь, как похудеешь тогда, а пока живи и не думай, да себя не мучай». Вот я и не заметила, как за эти месяцы так сильно поменялась. И никто ведь ничего не сказал, ни на работе, ни дома! Хотя, все всё понимали и просто не хотели меня расстраивать. Видимо поэтому папа так обеспокоился моим здоровьем. Не удивительно, с таким-то видом! Значит нужно заняться собой и привести себя в нормальный вид. Раньше я себя никогда так не запускала.

Глава 26

Следующая неделя закружила меня вихрем повседневных дел. Я, разгрузив себя, подобрала себе и заместителя-женщину из нашего же коллектива – такое небольшое повышение, и еще одного человека, как я его назвала – экспедитора, который взял на себя всю ту работу, что выполнял Юрка с поставщиками.

Им стал сорокапятилетний мужчина, который обрадовался наличию служебной машины и частым поездкам по нашему району, а иногда и области. Работа была не сложной, хотя и было много разъездов и мотаний по селам и весям, приезжая домой только на ночь, что ему очень подходило.

Таким образом я сняла нагрузку поездок и с Романа, и он решил заняться подготовкой к поступлению,