Развод. Я календарь переверну (СИ) - Блио Элен

Хочу видеть её без косметики, растрёпанную. С утра поцеловать её порочный рот до того, как она успеет почистить зубы. Да, в этом есть что-то особенное. Что-то настоящее. Хотеть человека без прикрас. Без украшательства. Взять её сонную, погрузиться в это мягкое, расслабленное тело, выманить нежный стон, увидеть её незащищенность, уязвимость, даже страх. Страх быть пойманной врасплох. А потом удивление и удовольствие от того, что ты поймана и любима. И никакого, осуждения твоему виду нет. Наоборот. Есть наслаждение тобой. Такой настоящей.

Земной. Родной.

Не вовремя я всё это представляю.

Не вовремя.

Хорошо, что сижу.

А член ноет.

Хочу Аду.

Хочу.

В аду горю без неё.

Вот только для начала нужно красиво избавить её от балласта в виде незадачливого кобеля супруга.

И попутно отвадить разных других ебарей-террористов, типа моего братца и этого...

Дворжецкого.

Ладно, брата по ходу уже можно списывать со счетов.

А вот этого...

Денис Александрович Дворжецкий.

Тёмная лошадка.

На самом деле нифига не тёмная.

Ресторатор с именем. Большой бизнес. Заведения по всей России.

Мужик видный, что уж там говорить. И состояние у него тоже видное.

Мы с ним, примерно, в одной весовой категории по баблу.

Это радует.

Дворжецкий постарше. Но кто его знает плюс это или минус?

Некоторые девочки любят мужчин в импозантном возрасте. Да ему всего-то около пятидесяти?

Чёрт, как-то не хочется думать об Аде в этом ключе. Как о девочке, которая может вот так запросто переметнуться к этому старому хрену.

Он на десять лет её старше на самом деле. Всего на десять. В нашем возрасте это ни о чём.

Это когда тебе восемнадцать кажется, что двадцативосьмилетний дядька уже на ладан дышит и считает дни до пенсии.

Для двадцативосьмилетней чувак на десять лет старше уже отличная партия.

А для девушки, которой вот-вот стукнет сорок мужчина на десять лет старше вообще подарок судьбы. Потому что часто ровесники в этом возрасте выглядят помоложе, да и ведут себя как идиоты.

Как ваш покорный слуга, да.

Откройте форточку, стало душно.

На самом деле душно, жара в этом году стоит нереальная, уже вторая неделя сентября пошла, а природа словно взбесилась. Сорок второе августа? Или уже сорок третье?

Время идёт.

Нужно поскорее финалить это дело.

Отжимать у мужа Адушки всё, что он нажил непосильным трудом. Точнее всё, что они нажили, и чем этот чудак на букву «м» так бездумно распорядился.

- Я не понимаю... почему? - Игнатов трясёт бумагами, вращая глазами.

- Макар Владленович, там всё доступно изложено для бизнесмена вашего уровня.

Читайте. Это даже не мелким шрифтом.

- Не могу я. Прочитал. Не понимаю. С какого перепугу недвижимость моих родителей.

- Ваша недвижимость. Купленная за ваши деньги, деньги, заработанные в браке, да еще и при непосредственном участии моего клиента. Клиентки.

- Это ересь какая-то. Это дом моей матери.

- Ересь, не спорю. Да. Дом матери. И останется он у вашей матери, но на тех условиях, на которые согласна Аделаида Александровна.

- А с хрена ли.

- Давайте останемся в рамках деловых переговоров.

- Нет, с хрена ли..

- Макар Владленович, может кофе? Или чаю? У меня есть коллекция шикарного ланкийского чая, приятель прикупил часть плантаций, знаете, на Шри-Ланке очень любят русских бизнесменов.

- Да мне плевать на Шри-Ланку и на русских бизнесменов! Вы же меня с голой жопой оставите!

- Именно.

- Что?

- Простите, но для меня желание клиента — закон. Особенно такого клиента как Аделаида.

- Что? — интересно, насколько еще возможно вылезти его глазам из орбит?

- Желание Аделаиды, свет, Александровны, оставить тебя, Макар, с голой жопой.

Усмехаюсь, нависаю над столом упираясь кулаками в гладкую поверхность их морёного дуба, и смотрю этому клиническому «идиёту» прямо в глаза.

Выражение его лица меняется быстро. От полного непонимания и неверия к клокочущей ярости.

- Как же так, Герман, ты... я же просил тебя о помощи? Просил заняться моим делом. Моим, не её! Представлять мои интересы! Так какого же хрена ты переметнулся, а? Какого.

- Бизнес, Макар, бизнес, ничего личного. Хотя и личное тоже есть.

- Личное? Ты... гандон! И ты тоже! Ходите вокруг неё как кобели вокруг сучки течной, нюхаете там, где не надо...

- Я бы на твоём месте поостерегся так выражаться!

- А вот хрен! — видимо Игнатов слишком любит этот не экзотический жгучий корень, что ж... - Хрен вам всем! Я до последнего буду биться! Я ей вообще развода не дам! Не получите! Думаешь, я не знаю, чего вы все кружите? Думаешь, поверю, что. вам Дуська моя нужна? Вам бабло моё нужно! Бабло, которое ты своими липовыми махинациями пытаешься стрясти.

Какие бурные фантазии у Макара — любо дорого послушать. Смешно даже. Но мы не на стендапе, чтобы выдавать шутки и ржать над ними до икоты.

- Много себе позволяешь, Игнатов. То, что я сейчас предлагаю — лучший вариант для тебя. Если я начну копать глубже — а я начну, если ты не прекратишь свои потуги в сторону Аделаиды — твоя голая жопа будет не просто голой, я тебя до мяса обдеру. Думаешь, закопал бабки в оффшоры, и они там спокойно лежат? Думаешь, на подставные фирмы и лиц набрал активов и всё шито-крыто?

- Ты... блядь, Крестовский, ты что о себе возомнил?

- Я? Я работаю. Моя деловая репутация, Макар Владленович стоит охренеть как дорого, раз уж вы так любите слово хрен. И если я берусь за дело, я делаю это красиво.

- Красиво?

- Обдеру как липку. Оставлю ни с чем. По миру пущу. Или давай подписывай всё сегодня, и мы идём в суд на этих условиях или завтра жди аудит, и маски-шоу. Будет красиво.

- ТЫ...

- Я? Нет, Макар. Это всё Аделаида. Это она умничка, не сидела на своей ореховой попочке ровно, а работала. Так что, с меня взятки гладки. Иди, договаривайся с будущей бывшей женой.

- Она пока еще не бывшая!

- Именно, ключевые слова тут «пока» и «еще», почему-то, знаешь ли, попахивает звездежом. И страхом.

- Что?

- То. Всё ты Макар уже просрал, и прекрасно понимаешь это. И пытаешься трепыхаться, но, по сути, ты уже давно Аде никто и звать тебя никак. И миндальничает она с тобой только потому, что у вас дети.

- А ты так хорошо её знаешь, да?

- Не так хорошо, как хотелось бы. Пока. Но, думается мне, что это вопрос времени.

- Да, неужели?

Киваю, ухмыляясь.

Сколько сейчас пунктов правил деловой этики адвоката я нарушил? Да и по хрену.

Чёрт, привязался этот хрен от Игнатова, теперь будет везде расти пышным цветом.

- Не ожидал я от тебя такого, конечно, Герман, не ожидал. Ты любую бабу можешь, а? Найди себе молодую соску и трахай, зачем тебе Ада? Ты же вроде мужик не бедный? Неужели так нужно то бабло, которое ты надеешься для неё у меня отсудить, а?

- Ну и урод ты, Игнатов.

Голос Ады звучит звонко и хлестко.

Еще один гвоздик в крышку гроба Макара, хотя он и так уже похоронен Адой.

Какая умница моя помощница, сидит в приёмной и всегда пропускает в мой кабинет тех, кого надо и исключительно вовремя!

- Добрый день, Аделаида Александровна. Присаживайтесь. Я ознакомил вашего супруга с нашими материалами, надеюсь на положительное решение вопроса.

- Спасибо, Герман Львович. Сейчас я сяду. Только сначала...

Подходит к Игнатову, который стоит напротив меня и со всей дури лупит коленом по яйцам.

Бинго!

32.

Аргентина-Ямайка пять ноль.

Как давно я хотела это сделать? Не знаю.

Такое чувство в этот момент охватило, как будто я за всех обманутых жён мщу! За всех! Всем кобелям, через этого, своего. И все они сейчас сгибаются от боли, корчатся в муках, смотрят так обиженно, недоуменно, словно говоря — что я такого, сделал, за что ты меня?