Раскаяние - Екатерина Орлова

мы с другом были уже изрядно навеселе. Морган кисло смотрел на вход в клуб, докуривая сигарету. Он делал это редко, но смаковал каждый вдох едкого дыма.

— Не хочу туда, — изрек Морган, бросая окурок на тротуар и наступая на него.

— Что-то и мне не хочется. Виски?

— С пивом. Как в старые добрые времена.

Свистнув, я остановил такси и назвал домашний адрес. Сидя в машине, я позвонил Лидии, менеджеру фирмы доставки. Эта женщина могла достать что угодно в этом городе в любое время суток. Заказав виски, пиво и обезболивающее на утро, я положил трубку.

— Вот теперь, Мун, — сказал Морган, ткнув в меня пальцем, — я почти готов рассказать тебе все.

— Моника?

В ответ он только простонал и положил голову на подголовник сидения, глядя на проплывающий мимо пейзаж.

Спустя сорок минут мы сидели на шезлонгах у меня на балконе, пили, курили сигары, становясь все пьянее с каждой секундой. Лидия предусмотрела все, поэтому на столике между нами стояли контейнеры с закусками и маленький пак с водой, к которому мы даже не притронулись. Выпустив струйку дыма, Морган задумчиво произнес:

— Если с ней у меня ничего не получится, клянусь, Джей, я никогда не женюсь. Я буду трахаться и бросать телок.

— Да ладно тебе, — засмеялся я, — все ведь не так плохо.

— Она бесит меня. Если бы ты знал, как она меня бесит. Ведет себя как последняя сука. Она так выводит меня из себя, пробуждая самые дикие и страшные мои стороны. Я, блять, никогда не думал, что способен на жестокое обращение с женщиной. Но эту дрянь мне хочется взять за волосы и потянуть так, чтобы она взвыла от боли, — сквозь зубы процедил он. — А потом жестко трахнуть ее рот. Кончить и бросить ее на полу как последнюю шлюху. Джордж, у меня такой хрени никогда не было. Когда вижу ее и представляю все это, у меня желудок переворачивается. Мне страшно, но в то же время это жутко заводит. Блять, у меня такое ощущение, что я когда-нибудь просто убью ее, чтоб она меня больше не мучила. Я не знаю, что с этим делать. И такое ощущение, что ей вся эта хрень по душе. Я вообще не понимаю, как она может быть такой заботливой подругой для Роуз.

Он схватил себя за волосы одной рукой и сильно дернул.

— Почему ты не можешь просто поговорить с ней?

— Говорил. Знаешь, что она ответила? — Я покачал головой. — Она сказала, что я не единственный член в Чикаго. И она хочет перепробовать побольше, прежде чем найдет того единственного.

Это было похоже на сумасбродную Монику. Я усмехнулся, представляя реакцию своего друга на такие слова.

— Морган, может, она специально тебя дразнит?

— Знаешь, до чего дошло? Я стал ее преследовать. Я хожу в те же клубы, что и она. В те же бары, которые посещает она. Я не даю ни одному мужику и шанса. Просто делаю все, чтобы они даже не успели ее приобнять. Это сводит с ума, друг мой. Просто едет крыша.

— И как она реагирует на такое поведение?

— Смеется надо мной. Старик, она просто смеется. Ненавижу ее! — воскликнул он, допивая виски залпом.

— Ты любишь ее.

— А можно любить и ненавидеть одновременно?

— Еще как.

— Что Роуз?

— В Чикаго.

— Зачем?

— Да что-то там с ее ангаром. Поехала разобраться. Уже три дня ее нет в Майами.

— Скучаешь? — ухмыльнулся друг.

— Схожу с ума. Она там с гонщиком.

— Уже нет.

— Что? — я так резко повернул голову к Моргану, что аж хрустнул позвоночник.

— Она не с ним уже две недели или около того.

— Откуда знаешь?

— Он встречается с Лили, дизайнером на фирме твоего брата.

— Я не знал этого.

От этой новости мое сердце снова воспарило к небесам, и надежда окрасила мир в яркие цвета.

— Да. Я не стал говорить тебе. Думал, ты знаешь, потому что вы рядом.

— Нет, она совсем ничего мне о себе не рассказывает.

— Держись, дружище. — Морган сжал мое плечо.

— Ага, ты тоже, — рассмеялся я.

— Я, наверное, пошлю ее нахрен, — задумчиво произнес Морган. — Или убью к чертям.

Наши посиделки закончились далеко за полночь. Мы напились так, что к концу едва языками ворочали, а потом отрубились прямо в шезлонгах. Замерзнув под тонкими пледами, часам к шести утра мы переползли в квартиру. Я едва дошел до дивана и рухнул спать на нем, а Морган — героический парень — все же дошел до спальни для гостей на трясущихся ногах. Двигаясь по коридору, он проклинал Монику за свое пьяное состояние и клялся больше ни капли не брать в рот.

Глава 11

Голову разрывал ритмичный грохот барабанов. Я схватился за виски и со стоном повернулся на диване, пытаясь унять этот шум. Он на несколько секунд стих, а потом раздался снова. Только через пару минут я понял, что этот грохот исходит от моего мобильного телефона. Черт дернул меня поставить на рингтон «Seven nation army», и теперь я расплачивался за это, чувствуя каждую гребаную ноту всеми нервными окончаниями.

Я открыл один глаз и посмотрел на лежащий на кофейном столике телефон. Розали. Ради нее я был готов терпеть такие мучения сутками. Она позвонила мне впервые за год. И это, друзья мои, был явный прогресс.

— Роуз? — прохрипел я в трубку.

— Джордж, где тебя носит? — прокричала она так громко, что у меня аж зазвенело в ухе.

— Я… понимаешь… — Как я мог сказать ей, что все еще пьян? Кстати, по ее вине и по вине ее долбанутой подружки.

— Мун, черт тебя дери! У нас сегодня подписание контракта! Через два часа здесь будет Пьер.

— Ох, черт.

— Да, Джордж. Ты что, пьян?

— Я…ну, нет, — промямлил я. — Мы тут с Морганом немного выпили. Вчера.

— Мун, ну ты и придурок! — крикнула она, чем вызвала улыбку на моем лице. — Ты просто придурок!

Она бросила трубку. Я с недоумением посмотрел на телефон, а потом снова улыбнулся. Она позвонила мне. Она накричала на меня. И назвала придурком. Я семимильными